— Закрой свой рот! — рявкнул Барут.
— Я человек с огненным сердцем! — эти мои слова шокировали публику и заставили всех замолчать.
— Раз это так, то докажи свою мощь! — рявкнул Барут и сам втолкнул меня за решётку к чудовищному ящеру. — Победишь его, и мы поверим твоим словам. Проиграешь, все твои соратники пополнят меню подземных червей!
Дверь решётки захлопнулась, и я оказался напротив отвратительного ящера. Морда его была подобна морде сказочных драконов: чешуйчатая, отливающая золотом, с рогами на носу и небольшими наростами по всей поверхности. Ростом цэрэг значительно превосходил даже здоровяка Гурика. Голова его упиралась в свод пещеры. Ящер шевельнулся, и цепь на его задней лапе загремела. Кончик длинного хвоста нервно дёрнулся, угрожая мне ядовитым шипом. Секунда, и хвост метнулся в мою сторону, как стрела, выпущенная метким стрелком. Но я не растерялся, высоко подпрыгнул, и смертоносный шип проскользнул подо мной. Такое я уже проделывал в схватке с тушканами. «Чем же ты меня удивишь, ящер?» — подумал я. И цэрэг удивил! Он раскрыл свою зубастую пасть и дыхнул на меня горячим паром. Зрители отпрянули от решётки с испуганными выкриками. Я почувствовал жар, обжигающий мою кожу. И ещё я почувствовал боль, будившую во мне неописуемую ярость. Душа моя запылала огнём, охватившим и сердце. По венам побежали огненные струи, а кожа на лице дала трещины, из которых вырывались языки пламени. Цэрэг кинулся на меня, я резко выпрямил руку, и из моей ладони вырвалось пламя, струёй ошарашившая монстра. Но ящер замешкался лишь на секунду, мой огонь не смог одолеть чешуйчатую броню! Дело складывалось не в мою пользу. Я увернулся от лязгнувших передо мной зубов, перекатился на другую сторону арены и тут же вскочил. Громыхание цепи приблизилось ко мне и я вновь подпрыгнул, чтобы избежать ядовитого шипа на хвосте чудища. Тут же я почувствовал как длинные клыки сомкнулись возле моего тела, в результате чего моя одежда оказалась в зубах цэрэга. Он метнул головой, подняв меня в воздух. Охи толпы смешивались с женскими криками и плачем. Ящер подбросил меня почти к каменному своду и открыл пасть, ожидая моего падения. Я этим воспользовался: живо направил огненную струю прямо в чудовищную глотку. Если чешуя выдерживала натиск огня, то раскрытая пасть оказалась уязвимым местом. Огонь прошёл по пищеводу во внутренности цэрэга. Он взревел, отшатнувшись, а я упал в метре от его гигантского тела. Ящер заметался по арене, врезаясь в железную решётку и грозя меня раздавить. Я быстро вскочил на ноги и прыгнул на прутья, чтобы бившийся в агонии цэрэг не задел меня. Через несколько минут ящер затих, а в воздухе запахло палёной плотью. Пользуясь общим замешательством я подбежал к двери и ударом ноги вышиб её. Барут опомнился от звука удара и ринулся к Илоне, которую он отпустил, наблюдая за схваткой. Девушке угрожал его клинок. Однако хозяин подземелья не успел настигнуть свою жертву, я опрокинул его точным ударом ноги. Барут с воплями повалился на пол, стража тут же кинулась ко мне, но я воздел руки, охваченные пламенем. Все застыли на месте.
— Спокойно! — проговорил я. — Или вы рискуете поджариться так же, как и эта жалкая ящерица! Воины ошеломлённо смотрели на меня.
— Я Хизар Марэк, сын хана Азара Марэка! Судьбой мне определено стать человеком с огненным сердцем! Слушайте меня, ахары! Я был у Пророчицы! Нам всем угрожает смертельная опасность! Скоро лихо Степи, накопив силы, хлынет сюда, а затем и на наши города и поселения! Защититься мы сможем лишь держав оборону в городе! Я готов повести вас на Амбухат и пошатнуть власть великих ханов!
Люди молча уставились на меня. Барут, пыхтя, поднялся на ноги.
— Ты сумасшедший! — прохрипел он. — Никто и никогда не одолеет степное лихо!
— Тут ты не прав, — вмешался вдруг Одноглазый. Он указал на поверженного цэрэга и продолжил, — разве ящеры не являются порождением Степи? Цэрэги — это тоже степное лихо, как и тушканы, как и песчаные люди. И Хизар смог одолеть этих противников! Я тому свидетель, а Санбек может подтвердить правдивость моих слов.
Санбек усиленно закивал головой.
— Мы в самом деле были у Пророчицы, — заявил Одноглазый, — она подтвердила наши догадки о том, кто такой Хизар. Он человек из легенды. Человек, которому суждено возвысить свой народ!
— Если вы согласны скинуть оковы рабства, если хотите жить достойно в великой империи, то сделайте меня своим предводителем! — призвал шокированных людей я. — У нас нет иного пути, как создать сильное государство, способное дать отпор не только Степи, но и иным противникам. Все вы знаете, что за последнее время лихо усилило свой натиск. Это говорит о том, что Степь готовит нам нечто страшное. Убежище больше не является безопасным местом. Мы должны идти в города, из которых вынуждены были бежать, гонимые и угнетённые. Вернём же себе наши земли!
В пещере поднялся невообразимый гул. Люди кричали наперебой. Кто-то плакал. Илона и Лимана пробрались ко мне и теперь жались к моему телу, страшась толпы. Барут решил воспользоваться шумихой и ринулся к нам. Он оттолкнул Одноглазого, попытавшегося ему помешать. В руке тирана мелькнул всё тот же клинок «жало змеи». Я, заметив этот подлый манёвр, отпихнул от себя испуганных женщин и встретил удар огненной струёй, вырвавшейся из моей ладони. Барут заорал, схватившись за обожжённую руку. Кинжал со звоном покатился по полу пещеры. Люди тут же замолкли, наблюдая за зловещей картиной. Я стоял напротив хозяина катакомб, тот с ненавистью смотрел на меня, только теперь в его глазах читался ещё и страх. Он попятился. Я, опасаясь, что он улизнёт, кинулся к нему. Одним ударом я сбил его с ног и, сконцентрировав всю свою силу, ударил пылающим кулаком в грудь Бурута. Кулак с треском проломил грудную клетку поверженного тирана. Я в ярости вырвал его сердце и поднял окровавленную руку, сжимающую этот страшный трофей.
— Нет больше угнетателя! — воскликнул я. — И такая участь ждёт каждого мерзавца, пользующегося своей властью для подчинения и порабощения людей!
Подземные жители таращились на меня с нескрываемым восторгом. Я швырнул всё ещё трепыхающееся сердце на арену. Оно шмякнулось возле трупа цэрэга, дополнив эту жуткую картину.
— Хизар! Хизар! — прокатилось по толпе, и усилившись, превратилось в настойчивый гул, — Хизар! Хизар! Хизар!
Ко мне подбежали стражники, служившие Баруту. Я, подумав, что они хотят вступить со мной в схватку, поднял было руки для огненного удара, но воины вдруг пали предо мною ниц.
— Стань нашим повелителем! — выпалил один из них, подняв голову и посмотрев на меня восхищёнными глазами. Это был Марик. Я поморщился, вспомнив его услужливость, мне был он противен. Однако убивать я его не собирался, не мог же я после своих обличительных слов в адрес Барута и великих ханов поступить так же жестоко, как поступали они.
— Что ж у вас будет шанс доказать свою верность нашему общему делу, — промолвил я, — делу объединения всех ахаров.
После мне пришлось выслушать множество восторженных комплиментов и громогласных обещаний. Вокруг меня толпились люди, в их глазах я увидел блеск, блеск надежды и уверенности в возможность лучшей жизни. И эту надежду дал им я. Теперь надо было подумать об исходе из Убежища. Тут взгляд мой упал на плачущую Лиману.
— Дети! — вспомнил я. — Где дети целительницы? — спросил я у Марика.
Тот кивнул мне и куда-то удалился. Лимана проводила его тревожным взглядом, а Илона обнимала её за плечи. Наши взоры встретились. Большие голубые глаза смотрели на меня со страхом. Вот уж чего я точно не хотел, так это того, чтобы Илона опасалась меня.
Сквозь толпу тем временем протиснулся Марик. Он нёс под мышками двух ребятишек. Я с облегчением вздохнул, узнав в них Агыра и Шерику. Лимана бросилась к Марику и со слезами на глазах приняла в свои объятия перепуганных детей. Когда рыдания прекратились, Агыр приблизился ко мне и спросил: