— Ты правда человек с огненным сердцем?
— Да, — уверенно ответил я и улыбнулся, — теперь нас ждут великие перемены. И как показало время, я был совершенно прав.
Глава 10. Собрание
Весть о гибели Барута и о человеке из легенд и пророчеств молниеносно разнеслась по Убежищу. Люди, переполошённые стремительными событиями, метались по узким туннелям, взволнованно переговаривались в юраках, кричали в гротах и нишах. Многие плакали, и я сперва не мог понять, плачут ли они от счастья или от горя. Настрой их необходимо было выяснить как можно быстрее. Я приказал оповестить народ о том, что буду ждать всех мужчин в Гроте Собраний в назначенный час. Исполнительные воины принялись за дело: они обходили катакомбы и сообщали важную новость. Санбек же не отходил от меня ни на шаг, готовый любезно исполнить малейшую мою прихоть. Мне это не нравилось, я всё-таки, несмотря на некоторые черты характера этого юноши, считал его другом и соратником. Тем более, что если бы не Санбек, я вообще бы не узнал ничего о катакомбах, населённых ахарами. Если бы не Санбек, песчаный человек уничтожил бы меня, пока я мешкаю, призывая свою силу. Я как можно дружелюбнее разговаривал с ним, но его раболепство, впитанное с молоком матери, никуда не девалось. Я был силой, и Санбек преклонялся передо мной, перед этим непознанным, сверхъестественным могуществом, а мне бы хотелось, чтобы он был рядом в качестве друга. Другое дело Одноглазый, который был прост в общении с любым, не взирая на статус. Старик уже слишком долго прожил на этой земле, чтобы лебезить перед кем-либо, и мне это нравилось в нём. С Одноглазым можно было говорить на равных, как с другом и соратником. Это же касалось и мудрой Лиманы. Впрочем, она не переставала благодарить меня за спасение и защиту, особенно за спасение детей. Я даже запретил ей вновь и вновь рассыпаться в комплиментах перед моей персоной. С детьми было легче. Их бесхитростность подкупала. Агыр постоянно вертелся возле меня и задавал тысячи вопросов, доводя иногда меня до исступления. Шерика вела себя иначе. Она всё так же являла собой серьёзную маленькую хозяйку, которая перед тем как подать мне обед, задрав нос, спрашивала помню ли я о том, как надо вести себя во время трапезы. Я самым серьёзным тоном торжественно клялся, что не буду баловаться во время еды, не буду кидаться в Санбека опустошённой посудой или щипать Одноглазого. Шерика вызывала у всех улыбки, которые мы старательно прятали, чтобы не обидеть малышку несерьёзным к ней отношением.
Но больше всего меня волновала Илона. Она всеми силами старалась избегать меня. Я не мог понять, почему это происходит. Сердце моё замирало, если я видел эту белокожую красавицу. Она была подобна Луне на тёмном небосводе, такая же яркая и блистательная и вместе с тем скромная и испуганная. Много раз я видел, как длинные пушистые ресницы трепетали, бросая тончайшие тени на небесного цвета глаза, которые девушка тут же прятала, стоило мне только приблизиться. Илона сдружилась с Лиманой, и меня это радовало.
На следующий день после своей победы над ящером и Барутом я назначил всеобщее собрание. До этого мероприятия оставалось ещё несколько часов, которые я решил потратить на свои личные дела. Сперва я подловил Лиману и осторожно поинтересовался у неё, почему Илона так боится меня.
— А ты не понимаешь? — приподняла красивую изогнутую бровь целительница.
— Нет, не понимаю, — признался я.
— Вечно вы, мужчины, так, — проворчала Лимана, — не понимаете женщин…
— Ну объясни, раз я такой тупой, — с некоторым раздражением попросил я.
— Илона много натерпелась от сильных мира сего, — вздохнула целительница, — мне она рассказала куда больше, чем тебе… Она боится сильных и властных людей. Ты теперь стал таким, и сила твоя и могущество будут только расти. Девушка боится, что ты предъявишь на неё свои права, ведь это ты спас её.
Слова Лиманы меня несколько озадачили. Получалось так, что я пугаю Илону уже самим фактом своего существования, точнее существованием той силы, что была во мне. Она, должно быть, многих пугала, но Илона… Она испытывает ужас при мысли о человеке с огненным сердцем. Я решил во что бы то ни стало исправить это. Я знал, что девушка помогает Лимане делать сборы из высушенных лекарственных трав, поэтому белоликая красавица почти всегда находилась в кладовых, где хранилось сырьё для лекарственных настоек и прочих снадобий. Прямиком я направился в кладовые.
Илона была там одна. Она вздрогнула, услышав мои шаги, и замерла, не оборачиваясь ко мне.
— Илона, — тихо, почти умоляюще проговорил я, почувствовав дрожь в собственном голосе.
— Я слушаю вас, господин, — промямлила девушка.
— Ну какой я господин? Разве что господин бездонных и сырых подземелий, — попытался пошутить я.
Она медленно повернулась ко мне лицом. В больших глазах как всегда застрял испуг, который она никак не хотела вытряхивать из своей исстрадавшейся души.
— Я твой друг, а не господин, — мягко сказал я и сделал шаг вперёд. Девушка шарахнулась к сырой стене и упёрлась в неё спиной. Тогда я отступил назад и со вздохом уселся на выступ в стене, служивший своеобразным сидением. Мы молчали. Илона впала в какое-то оцепенение.
— Илона, — снова начал я трудный для нас обоих разговор, — ты больше не рабыня. Там у Жертвенника ты перестала быть бесправным существом. Теперь ты свободна. Я не претендую ни на твою жизнь, ни на твоё тело… единственное на что я рассчитываю так это стать твоим другом. Но ты свободна выбирать, с кем тебе общаться, с кем говорить. Ты даже имеешь право сейчас прогнать меня, чтобы я не мешал тебе работать.
— Правда? — тихо спросила девушка.
— Правда, — подтвердил я.
Она чуть помолчала, а потом сказала:
— Тогда уходи.
Я опешил. Не ждал, что Илона так быстро воспользуется своими новыми правами, чтобы отстраниться от меня, но делать было не чего. Я встал и тихо удалился.
Трудно описать, что я испытывал, бредя в полумраке коридора. В голове роились тысячи мыслей и все они были об Илоне, хотя мне предстоял более чем серьёзный разговор с населением катакомб. Это девушка не выходила не только из моей головы, но и из моего сердца. Я понял это, как только острая, как игла, горечь пронзила мне душу, когда Илона попросила меня уйти. Что это? Никогда прежде не испытывал я подобных терзаний. Зачем они? Поговорить мне было не с кем на эту тему. Санбек бы предложил взять девушку силой и сделать её своей наложницей, чего я, разумеется, допустить не мог. А Одноглазый…Одноглазый был слишком умён. Я чувствовал, что он при откровенном разговоре мигом поймёт, что со мной происходит и тут же скажет мне об этом. А я ещё не был готов услышать правду даже от себя самого, даже наедине с собой я боялся признаться, что Илона стала мне дорога…настолько дорога, что я готов день и ночь исполнять её желания, лишь бы она не гнала меня прочь.
Впереди туннеля послышался гомон, и я понял, что приближаюсь к Гроту Собраний. Как я и ожидал, народу набралось уйма. При моём появлении всё смолкло, как по волшебному мановению. Десятки глаз пронзали меня взглядами: восхищёнными, настороженными, испуганными, преданными. Я уже представлял, каким тяжёлым окажется разговор.
— Итак, — начал я без особых промедлений и предисловий, — нам всем угрожает опасность, — я выдержал паузу, чтобы смысл моих слов осел в каждой голове.
Послышались вздохи. Мужчины посолиднее напустили на себя невозмутимый вид, а молодые парни нетерпеливо переминались с ноги на ногу.
— Лихо Степи крепнет, — продолжил я, отчеканивая каждое слово, — очень скоро оно не только затопит катакомбы, но и двинется на обитаемые земли ахаров. Под ударом окажется весь наш народ.
— Но где доказательства того, что Степь взбунтуется настолько, что её порождения не удержит в узде даже дневной свет? — спросил сгорбленный старик, рассевшийся почти у самых моих ног. Я хотел было открыть рот, но меня опередили.