— Тебе — то они зачем? — ухмыльнулся Джек. — Ты ж ускоглазик, тебе буря не страшна. К тому же сейчас не весна, бояться нечего.
— Значит очки тем более тебе уже не нужны, — ответил я, — отдай их мне.
— Ну вот ещё что! — возразил Скиталец. — Мне они и самому пригодятся весной.
— Ты себе новые сделаешь, — настаивал я, и голос мой стал суровым, а в сердце зародился жар.
— Послушай, Хизар, я понимаю, что ты у нас теперь важная шишка, — начал было Джек, но замер на полуслове, потому что по лицу моему прокатились огненные всполохи.
— Отдай очки! — уже потребовал я, взбешённый пререканием. — Отдай, иначе…
— Иначе что, Хизар? — нервно хохотнул Джек. — Живьём сожжёшь меня?
— Мне не хочется причинять тебе боль, — я уже почти рычал, — но клянусь, если ты не отдашь мне очки, одним странником на этом свете станет меньше!
— Отдай ему очки, — испуганно пролепетал подбежавший Санбек, — он же не шутит. Тем более Хизар просит не для себя, а для девушки, такой же белокожей, как и ты.
— Ты полагаешь, что это похоже на просьбу? — спросил Санбека Джек. — По мне так он пытается отобрать принадлежащую мне вещь.
Нас окутало тягостное молчание. Я сверлил глазами Джека и чувствовал, что его упрямство вот-вот приведёт к беде. И в самом деле, что ему стоило изготовить ещё одни очки для себя, а эти отдать беззащитной девушке? Джек хмуро смотрел то на меня, то на Санбека. В конце концов он нехотя протянул мне очки.
— Держи, — буркнул он, — я всё равно собирался их менять на новые.
Я взял очки и попытался унять гнев, который вспыхнул в груди неожиданно даже для меня самого. Подошедший Одноглазый молча наблюдал, как Джек отошёл, что-то ворча себе под нос. Успокоившись, я решил, что пора продолжить пути и отдал нужные распоряжения.
Толпа людей всколыхнулась, словно волны неведомого мне моря. Я лишь примерно мог провести такие сравнения, ведь море я никогда не видел. Но я интуитивно чувствовал, что сравнение это удачное. Люди, покидая место привала, походили на единый водоём, который устремился по одному ему ведомому руслу. Вместе с соратниками я возглавлял процессию. Приближённые мои хранили молчание. Я тоже не спешил начать какой-либо разговор. Впереди были долгие часы пути, а потом тревожная, полная опасностей ночёвка. И всё же через какое-то время Одноглазый решился заговорить со мной.
— Скажи мне, Хизар, — тихо проговорил он, — если бы Джек не отдал тебе очки, ты бы убил его?
Я молчал.
— Когда вы с ним спорили, кожа твоя словно потрескалась, а из трещин вырывались языки пламени, — продолжил старик, — огонь из твоего сердца рвался наружу, и я видел, что ты еле сдерживаешь его. Ты бы истребил Джека, не так ли?
— Если бы Джек не отдал мне очки, я бы испепелил его, — медленно произнёс я.
— То-то и оно… — пробубнил старик, — испытание властью и силой…это то, о чём я говорил тебе, Хизар.
Глава 12. Ночь в степи
В этот предзимний день солнце рано собралось на покой. Когда его лучи придали серым тучам розовый оттенок, казавшийся нелепым на фоне мрачного неба, я задумался о ночлеге. Кругом была безжизненная земля, но я знал, что это иллюзия, и когда наступит ночь, лихие твари выйдут на кровавый промысел. До деревень было уже недалеко, но тьма всё равно настигнет нас в пути. Хорошо, что я приказал каждому жителю катакомб запастись зловонной мазью, сваренной из экскрементов подземных червей. Если Скиталец Джек не врёт, вонь, источаемая этим снадобьем, поможет людям остаться незамеченными для монстров.
— Надо приготовить пищу до того, как стемнеет, — сказал мне Одноглазый, — на ночь костры оставлять нельзя, иначе нам никакое средство не поможет избежать неприятных встреч.
Я кивнул в знак согласия и поманил рукой Санбека.
— Распорядись, чтобы ужин начали готовить как можно быстрее, — приказал я, — с наступлением темноты все костры затушить. И пусть люди не забудут намазаться зловонной мазью.
Санбек низко поклонился мне, выказывая полное подчинение. Думаю, моя перепалка с Джеком его напугала и он теперь готов скатертью передо мной стелиться, лишь бы не вызвать моего гнева. Меня это не радовало. Хотя, если честно признаться, мне начинала нравится моя роль повелителя и восхваляемого всеми героя. Но друзей я терять не хотел, не желал делать их своими рабами. Так же, как не желал принуждением заставить Илону быть рядом со мной. Мне нужны были настоящие чувства: искренние дружба и любовь. Любовь…какое ёмкое и волнующее слово. Я не ощущал прежде такого трепета при мысли о человеке. Теперь же появилось человеческое существо, ради которого я готов был убить в общем то ни в чём не повинного странника. Странные ощущения завладели моей душой. Я сидел у только что разведённого костра и погружался в мысли. Но они были не о предстоящей опасной ночи, не о противостоянии великим ханам и даже не о будущей державе ахаров. Мысли мои то и дело утекали по направлению к тому костру, возле которого расположились женщины и дети. Я украдкой подглядывал за ними. Видел, что Агыр намеревался пойти ко мне, но мать не пустила его. И правильно. Мальчишка сейчас бы напрягал мои нервы своей трескатнёй. А нервы мои были напряжены здорово. Я уже не просто подглядывал, а пожирал глазами костёр, озаряющий прекрасное личико, обрамлённое светлыми волосами. Только окрик Одноглазого заставил меня вернуться к реальности и приступить к к ужину. Скудная провизия ни чем не отличалась от пищи бедняков и рабов. Но мы и были бедняками, отброшенными на обочину судьбы. Однако настало время вырвать удачу из рук разжиревших богатеев.
Поужинав, ахары стали тушить костры, и я сразу заметил насколько стало темно. Ночь опускалась на землю тихо, но стремительно. Неприятное зловоние достигло моих ноздрей. В мозгу родилась догадка: это люди, боясь степного лиха, начали смазывать открытые участки тела снадобьем Джека. Я тоже достал из небольшой котомки, болтавшейся на поясе, крошечный кожаный мешочек и развязал его. Вонь ударила мне прямо в нос почти так же ощутимо, как если бы я получил удал по физиономии во время какой-нибудь склоки. Съеденный ужин едва не очутился на земле. Подавив рвотные позывы, я принялся намазывать шею, руки и лицо этой дрянью.
Закончив неприятную процедуру, я решил, что надо бы сделать обход лагеря, проследить, все ли приняли меры безопасности. Воины выставили часовых. В темноте я подходил к людям и наблюдал, как они, прижавшись друг к другу, укладываются спать. Холод не был нестерпимым, но давал о себе знать. Однако прижавшись к друг другу, ахары составляли единый организм, способный противостоять капризам морозной ночи.
Под предлогом контроля я подошёл и к женщинам с детьми. Лимана уже лежала, обнимая мирно посапывающих Агыра и Шерику. Илона лечь ещё не успела. Увидев меня, она застыла в ожидании. Я с недавнего времени прекрасно видел в темноте, и теперь заметил немой вопрос в прекрасных глазах.
— У меня кое-что есть для тебя, — тихо сообщил я и, взяв девушку за руку, отвёл её в сторону. Илона послушно пошла за мной. Я был настолько взволнован, что уже не замечал вони, исходившей и от меня, и от девушки, и от всех остальных.
— Это тебе, — кожаные очки перекочевали из моей руки в девичью руку, — очки, чтобы защищать глаза во время бури.
— Но… в это время года песчаные бури редкость, — удивилась Илона.
— Мы не можем знать, как изменится Степь, когда, наконец, выплеснет всю свою злобу. Возможно, для белокожих опасность песчаной бури возникнет и зимой. Кто знает? Так что сохрани эти очки у себя, и если возникнет такая необходимость, сразу надень их. Поняла?
— Поняла, — прошептала Илона.
Я продолжал держать её за руку и почувствовал, как тоненькие пальчики задрожали. Моё тело тоже содрогнулось, но не от волнения, а от поднимающейся снизу живота волны чувственности. Эта энергия, не ведомая мне до селе, заставляла сердце бешено отстукивать безумный ритм. Мускулы мои напряглись, чресла налились тяжестью. Если бы на моём месте был Санбек, я знаю, чтобы он сделал. Теперь я его прекрасно понимал, ведь и сам еле сдерживался, чтобы не повалить красавицу на землю, придавив своим сильным телом, объятым страстным пламенем. Я вздрогнул и быстро отпрянул от Илоны. Моё дыхание сделалось шумным и неровным.