Видя мой растерянный вид, он немного смягчился.
— Послушай, Айрин, ни со мной, ни с кем-либо из нас тебе не безопасно. Ты должна уехать… одна.
Очевидно, им двигало желание меня защитить, но от этого было не легче.
— Но что же будет с вами?
— Мы постараемся убедить Вольтури, что ты нас покинула и мы не знаем, где тебя искать. Я уверен, что их ищейка тебя не найдет. Поверь, так будет лучше. Здесь я не смогу тебя защитить… никогда не мог…
Последние слова он произнес так тихо, что я едва расслышала, а затем отошел к окну, уткнулся лбом в стекло и стоял так какое-то время. И все это время висела звенящая тишина. А я не понимала, когда мир успел перевернуться на 180 градусов. Затем он оторвал лоб от все еще мокрого стекла и некоторое время оставался неподвижен, устремив взор куда-то вдаль. Глядя на его идеальный строгий профиль, крепко сжатые губы, залегшую складку между бровей, я уловила, как на его лице всего на миг промелькнуло выражение сильной муки. Но в следующее мгновение оно уже ничего не выражало. Он обернулся и посмотрел на меня.
— ...а я должен знать, что ты в безопасности и в недосягаемости для Вольтури, — тихо продолжил он.
Эдвард говорил бесцветным, почти замогильным голосом, и мне стало так холодно, что я бессознательно обхватила себя руками. Он говорил о моей безопасности, но мне было все равно, что будет со мной, если его не будет рядом и если с ним что-то случится. Я должна остаться, возможно, я смогла бы помочь. Или не должна? Или оставшись, я сделаю только хуже? Я уже не знала, что правильно, а что нет.
— Но, Эдвард, я не понимаю. Что же будет с нами? Мы ведь не навсегда расстаемся? - прошептала я.
— Забудь меня. Так будет лучше, - выдохнул он.
— Для кого лучше? — воскликнула я в смятении, окончательно уверившись в его намерениях.
Он не просто отсылал меня, пока не уладится ситуация с Вольтури (хотя как она могла вообще уладиться?), он разрывал отношения.
— Для всех, — бросил он, избегая моего взгляда.
— Господи, нет, о чем ты вообще говоришь?! Ты же обещал? Ты… ты… — меня стало слегка трясти от обиды и боли.
Я непроизвольно коснулась кольца на пальце левой руки. Холодный металл обжег мне пальцы, на глаза навернулись слезы.
Мой жест не укрылся от него, он вздрогнул, словно его больно хлестнули по лицу.
— Я делаю то, что обещал тебе, защищаю тебя, - прошипел он.
— А как же другое обещание? — сквозь застилающие глаза слезы проговорила я, пытаясь заглянуть ему в глаза.
— Его я тоже сдержу, — отведя взгляд, вымученно произнес он.
— Ты бросаешь меня, Эдвард. Но я не смогу жить без тебя, — я безуспешно пыталась унять слезы.
— Сможешь, должна суметь. Я не смогу жить, если в этом мире не будет те… — голос ему изменил и он осекся.
— Только так я смогу защитить тебя, — после некоторой паузы добавил он, совладав с чувствами.
— Ты даже не пытаешься. И меня не нужно защищать. Только не так… — поток слез с новой силой прорвался и прервал мои слова.
— У нас есть деньги, ты не будешь ни в чем нуждаться. Сможешь поселиться, где пожелаешь, — он говорил это с совершенно отстраненным взглядом, уставившись куда-то в одну точку. Его голос снова звучал бесстрастно.
Господи, о чем он говорит!
— Мне ничего не нужно, — выдавила я сквозь слезы, все еще пребывая в шоке.
Я стояла, оглушенная болью, тонущая в ней, не замечая лившихся из глаз слез, грозивших обернуться потопом.
— Айрин, прошу, не плачь, — наконец, умоляюще промолвил он, неловко обнимая и привлекая меня к себе. Казалось, в нем что-то надломилось.
На миг, только на миг мне показалось, что все это был лишь сон, кошмарный сон, что я просто очнулась в его уютных объятиях и морок рассеялся. Но, увы, это было не так. Он молчал, а я, утопая в слезах, силилась осмыслить все происходящее. Наконец, мои рыдания стихли, поток слез иссяк.