— Ее вид представляет угрозу нашему, ею займутся Вольтури, — спокойно произнес Сал.
— И это говорит полукровка с мощным гипнотическим даром, — ехидно заметил Эдвард Каллен, его взгляд сочился ненавистью.
— Это говорит официальный представитель клана Вольтури, — невозмутимо парировал дампир, обратив на телепата ледяной взгляд синих глаз.
— Айрин ни в чем не повинна, она не причиняет вреда вампирам, — с беспокойством взглянув на сына, проговорил Каллен-старший.
— У нас другие сведения. Нам известно, что она испепелила по крайней мере одного вампира.
— Это была самооборона. На моего сына и Айрин напали, — не сдавался патриарх Калленов, бросив мимолетный взгляд на стоящую рядом со мной Беллу.
Я почти физически почувствовал, как произнесенные Калленом слова и брошенный взгляд заставили Беллу внутренне съежиться.
— В данном случае это неважно, важно то, что это существо по ряду причин представляет потенциальную угрозу.
— И кто же так решил? — прошипел Эдвард Каллен.
На его лице появилась похожая на хищный оскал усмешка.
— Так решили Вольтури, — ответил Сал, внимательно посмотрев тому прямо в глаза. — Так вы намерены выдать нам ангелицу?
— Простите, ничем не можем вам помочь, — зло отчеканил телепат. Его губы сжались в тонкую бескровную полоску, а глаза впились в Сала.
— Вы можете сообщить нам сведения о ее местонахождении, — все так же спокойно и почти бесстрастно произнес дампир.
— Разве среди вас нет ищейки? — бросив на меня яростный и одновременно злорадный взгляд, прорычал женишок ангелицы.
— Вы можете облегчить нам задачу и тем самым заслужить прощение, в противном случае вас ждет заслуженная кара.
Сал произнес все это со спокойной, безразличной улыбкой, не выражающей ровным счетом никаких эмоций.
— Обойдетесь… — желчно выплюнул Эдвард.
Но Карлайл не дал сыну договорить и еще больше усугубить положение их клана.
— Господа, мы бы и рады помочь, но, правда, не знаем, где искать Айрин, она покинула нас, не сообщив о своих планах, — примирительно заверил он.
Да, эти так просто не сдадутся. Настало время Салу применить свои способности. По его сосредоточенному виду я понял, что он наконец включил свой гипнотический взгляд удава и направил его на телепата… Но, кажется, что-то пошло не так, потому что тот по-прежнему молчал, прожигая нас своим уничтожающим, ядовитым взглядом. Попытки Сала воздействовать на других Калленов оказались столь же тщетными: никто не стал делиться с нами информацией об ангелице. Либо они действительно ничего не знают, либо… просто не поддаются его влиянию. Но ведь это просто невозможно! И тут мой взгляд упал на Элеазара. Ну, конечно. Откуда еще Каллены могли узнать об этом? По тому, как Сал пристально и изучающе смотрел на испанца и как тихо процедил сквозь зубы его имя, я понял, что и он уже догадался о том, что на самом деле произошло.
Мы были уверены, что, покидая клан, Элеазар забыл о грозном оружии Сала, как и о некоторых других тайнах клана, ведь последний лично позаботился об этом, внушив испанцу забыть обо всем, о чем ему следовало забыть. Но, как оказалось, этот хитрый испанец ничего не забыл, сумев каким-то образом защититься от внушения. Теперь он поделился этими тайнами с Калленами, более того, даже поведал им, как защититься от дара Сала. Вне всяких сомнений, все они приняли кровь ангелицы и теперь были устойчивы к внушению.
Но Вольтури не были бы Вольтури — королями темного мира, диктующими неписанные законы всему вампирскому обществу, если бы у них всегда не было запасных планов B, C, D и далее по алфавиту.
Между тем, Каллены стали переглядываться, и на лицах некоторых появились ехидные ухмылки. Ну что ж, теперь им предстояло познакомиться с адской машиной боли в лице славной малышки Джейн и с ее отнимающим все чувства милым братцем, на лицах которых было не меньше злорадства по поводу неудачи Сала, чем на лицах Калленов.
Но после буквально секундной вспышки эмоций, выразившейся в брошенном на Денали мрачном взгляде, Сал внешне снова был все так же безгранично спокоен и невозмутим как морская гладь, когда на море стоит мертвый штиль. Все-таки поразительно, как этому необычному дампиру удается так виртуозно управлять своими эмоциями. Будучи давно знаком с Салом, я прекрасно знал, что за этой внешней холодностью и рассудочностью таится неистово бурлящий, но так умело обуздываемый океан страстей. Сейчас, глядя на его лицо, я увидел еще кое-что, какую-то тайную удовлетворенность, как будто он знал что-то, чего не знал больше никто.