Наконец, официантка принесла мой заказ. Поставив передо мной тарелку с пережаренным стейком, она прошла за стойку, облокотилась на нее, подперев подбородок руками, и стала открыто за мной наблюдать. Но я мысленно забила на нее и приступила к еде.
Наспех позавтракав и расплатившись, я порылась в своих вещах и нашла записную книжку. Найдя в ней имя Сары, я подошла к барной стойке и попросила разрешения позвонить. Бармен мне любезно позволил это сделать.
Телефон Сары не отвечал, после пятого гудка включился автоответчик, и знакомый голос подруги проговорил, что ее нет дома и что я могу оставить ей сообщение. Я стала неуверенно говорить что-то в трубку, как вдруг меня оглушил возглас живой Сары на том конце провода:
— Айрин, привет! Сколько лет, сколько зим. Ты откуда звонишь?
— Из Портленда, — обрадованно сообщила я. — Слушай, Сара, ты не против, если я к тебе сегодня приеду.
— Конечно же, нет, — немного удивленно ответила она, — давай, подруга, приезжай, будет здорово повидаться.
Перекинувшись с Сарой еще парой фраз, я закончила разговор и вышла из кафе. Припомнив, в какой стороне находится международный аэропорт, я нашла нужную остановку и села на подъехавший через какое-то время автобус.
Приехав в аэропорт, я обнаружила, что опоздала на рейс в 11:30, а следующий ближайший рейс до Ванкувера был не раньше 3 часов дня. Купив билет на 3-часовой рейс, я направилась в зал ожидания и там стала терпеливо дожидаться времени вылета.
Сидя в ожидании, я потеряла чувство времени, бесконечно прокручивая в мыслях свою жизнь от самого начала до нынешнего момента, с горьким изумлением отмечая, что она похожа на спираль, и на каждом новом ее витке я раз за разом неизменно остаюсь одна.
В какой-то момент милая старушка в пальто и шляпке темно-красного цвета и с такого же оттенка сумочкой в руке подошла и села в соседнее кресло. Случайно встретившись со мной взглядом, она мне улыбнулась, как старой знакомой, отчего лучики морщин в уголках ее глаз обозначились еще резче. У старушки были добрые и живые глаза, и она чем-то напомнила мне мою покойную бабушку.
При воспоминании о бабушке рука непроизвольно коснулась амулета, висевшего у меня на шее. И тут меня будто ударило током, мои мысли приняли совершенно иной оборот, словно я лишь сейчас проснулась ото сна, странного и обманчивого. Куда и зачем я бегу? Как я могла оставить свою семью и думать лишь о себе, о своей дальнейшей жизни, о деньгах, о работе, о чем угодно, но только не о них? Как я могла забыть об Эдварде — о том, кого полюбила однажды и навсегда, пусть даже он меня и оттолкнул? Оттолкнул, чтобы спасти. Как я могла так спокойно и послушно уйти, умыть руки, оставив их пожинать горькие плоды моего внезапного вторжения в их жизнь. Неужели обида так затуманила мой разум, что я не поняла, что нужна им сейчас как никогда, что бы они ни говорили, что бы ни говорил Эдвард? Что бы он ни говорил, я не должна и не могу покинуть его сейчас, не могу покинуть свою семью. Потом, если он захочет, я уйду, но сейчас я должна быть там, с ними. Стоило ли проделать весь этот путь, чтобы наконец понять эту простую истину?
— Деточка, не знаешь, посадку на рейс до Ванкувера уже объявили? — спросила вдруг старушка.
— Нет еще, но, наверное, уже скоро.
— Ох, скорей бы уж. Так хочется поскорее вернуться домой к дочке и внукам. А ты куда летишь, милая?
— Я? Я тоже домой.
Сказав это, я вскочила и расцеловала старушку. Она сначала оторопело на меня уставилась, а затем, когда я повернулась, чтобы направиться к выходу, перекрестила меня вслед.
На улице я подошла к первому попавшемуся телефону-автомату и позвонила Саре, предупредив ее о том, что мои планы изменились. Затем я взяла такси и через 40 минут уже была на шоссе у узкой дороги, ведущей к дому Калленов. Расплатившись с водителем, я вышла из машины, перед этим глянув на часы на приборной панели. Они показывали 14:40. Интересно, Вольтури уже здесь? Я прислушалась, но ничего не услышала. Сделав несколько осторожных шагов по петлявшей среди леса дороге, я наконец уловила голоса, а затем тишину вспороли крики. Они доносились со стороны дома. Я узнала голоса родных и пошла быстрее, но затем они резко стихли. Мое сердце сжалось от дикого страха, но мозг подсказывал, что сначала нужно изучить обстановку. Я бесшумно взмыла и как можно тише опустилась почти на самую верхушку одного из высоких деревьев недалеко от поляны, укрывшись в его ветвях и стараясь не выдать своего присутствия.