Теперь все происходившее на поляне рядом с домом мне было видно как на ладони. На одной стороне поляны, прямо напротив меня, выстроились в линию одетые в темные плащи стражи Вольтури. На другой стороне спиной ко мне по парам стояли члены моей семьи. Эдвард лежал на земле, но, к моему громадному облегчению, был жив. Значит, его пытали. Наверное, та самая Джейн, о которой упоминали родные. Среди Вольтури было лишь две женщины. Одной была Белла, я сразу ее узнала. По одну сторону от нее стоял красивый вампир с короткими светло-каштановыми волосами, по другую - предатель Лоран. Второй женщиной была миниатюрная блондиночка с кроваво-красными дьявольскими глазами на ангельском личике.
Если Эдварда пытали, значит, другим способом не смогли получить информацию, а значит, моя кровь подействовала, защитив Калленов от гипнотических чар, которыми обладает дампир на службе у Вольтури.
И тут мое внимание привлек высокий мужчина с темными, коротко подстриженными волосами, стоявший в центре шеренги итальянских вампиров. Но сам он не был вампиром. Его глаза были пронзительного синего цвета. Прозрачность и чистота этих бездонных сапфировых глаз просто завораживала. От их прямого и твердого взгляда из-под темных густых бровей веяло ледяным холодом и неукротимой силой. Вот он — мой главный противник, дампир, о котором рассказывал Элеазар. Но эти глаза… Они сильно смутили меня и в то же время зацепили и все больше притягивали не столько своей инфернальной красотой, сколько каким-то необъяснимым чувством некоего тайного родства, а еще необыкновенным, никем невиданным одиночеством.
Оторвавшись, наконец, от лицезрения этих глаз, я прислушалась: дампир требовал, чтобы Каллены рассказали все, что знают обо мне. В ответ Карлайл сообщил ему адрес моей квартиры в городе. Это вызвало гнев и негодование Эдварда и явное неодобрение остальных Калленов. Эдвард бросился на отца и обвинил его в предательстве. Теперь мне все стало ясно. Карлайл пытается убедить Вольтури в том, что ничего от них не скрывает и готов сотрудничать, несмотря на неодобрение других членов семьи. Поэтому-то он и предупредил меня не ехать к себе на квартиру, но не на словах, а в записке, чтобы никто больше об этом не знал, и тогда их реакция на его слова была бы естественной и не вызвала бы подозрений. Но мне почему-то не очень верилось, что Вольтури купятся на эту уловку и оставят Калленов в покое.
И, к моему большому сожалению, я оказалась права. Дампир задал Карлайлу очередной вопрос, и тут неожиданно для всех Карлайл признался, что предупредил меня не ехать к себе на квартиру. Мне не понадобилось и секунды, чтобы распознать, что Карлайл оказался под сильным воздействием воли дампира: я буквально почувствовала исходящую от последнего сильную волну, сковавшую волю доктора. И это могло означать лишь одно: моя кровь больше не защищает Калленов. Как же глупо было полагаться лишь на силу моей крови.
Между тем, заявив, что Каллены будут наказаны за отказ сотрудничать, дампир стал подчинять своей воле всех остальных. Первыми под его гипнотическое воздействие попали Эдвард и Элис: они послушно, словно марионетки, направились в сторону Вольтури, два крупных вампира в серых плащах взяли их под руки и усадили в один из двух черных лимузинов. Мои попытки воздействовать на Эдварда и Элис не привели ни к чему, даже наша телепатическая связь с Эдвардом, похоже, оборвалась. Он либо вообще не слышал меня, либо был не в состоянии ответить.
Пока я пыталась достучаться до Эдварда, дампир уже подчинил своей воле всех остальных, и та страшная картина, которую раньше видели лишь брат с сестрой, предстала теперь вживую перед моими глазами. Еще мгновение — и я потеряла бы свою семью навсегда. Что-то внутри подсказало, что единственный способ спасти родных — бросить вызов дампиру, вступить в единоборство с ним самим. Я собрала всю свою волю в один твердый мысленный щит и направила его на дампира. И тот явно почувствовал силу моего воздействия, потому что стал озираться по сторонам, пытаясь найти его источник. Моей силы оказалось достаточно, чтобы не дать дампиру завершить свой коварный план, но полностью одолеть его и освободить родных от его влияния я, увы, не могла. Я, словно плотина, лишь сдерживала неистовый напор его воли, не давая ему со всей неудержимой силой обрушиться на Калленов. Но, к моему несказанному изумлению, оказалось, что мне не нужен зрительный контакт, чтобы продолжать противодействовать воле дампира. Единожды поймав его мощную волевую волну и встав у нее на пути, я уже больше ее не теряла. Кажется, я продолжала открывать все новые грани своих способностей.