Но тут дампир сделал знак рукой, и от шеренги отделился кочевник. Он направился к стоявшему ближе всех Джасперу, обездвиженному злой волей дампира. Я предприняла безуспешную попытку остановить его силой мысли, но он был под защитой дампирской крови, и у меня ничего не вышло. Больше медлить было нельзя. Продолжая таранить дампира своим волевым щитом, я взмыла в небо над поляной и обрушила огонь на ненавистного предателя, а затем на дампира и остальных Вольтури. Вампиры один за другим загорались как неопалимые купины и снова гасли.
Когда огонь поразил дампира, мой волевой щит ощутил перед собой внезапную пустоту, словно давящая на него сила вдруг испарилась. Это подарило Калленам несколько секунд свободы, и быстрее всех успел воспользоваться ею Джаспер. Он подлетел к почти справившемуся с пожирающим пламенем кочевнику и одним молниеносным движением оторвал ему голову.
Между тем, Эммет, избавившись от губительных пут, уже почти сомкнувших его руки на шее Розали, с остервенением бросился на дампира, но внезапно столкнулся с невидимой преградой, а на него самого обрушился громадный вампир, и они сцепились в ожесточенной схватке.
Остальные Каллены и Денали тоже бросились в бой, и теперь поляна представляла собой поле битвы. В попытке помочь своим, я носилась над ней, метая во врагов огненные сполохи и все так же твердо удерживая щит, который уже снова был атакован волевым кулаком дампира. Увы, сдержать его полностью я не смогла, словно, в моем щите были некие уязвимости в виде незаметных, но предательских щелей, через которые медленно, но верно просачивалась воля дампира. Впившись своими глазами в острые как осколки льда глаза дампира, я изо всех сил старалась заделать бреши в обороне, но когда мне это наконец удалось, было уже поздно, просочившейся силы оказалось достаточно, чтобы воля Калленов вновь была порабощена: они перестали сражаться. Но обернуть их против своих же дампиру не удавалось, мой щит не давал ему такого шанса.
В какой-то момент, когда дампир еще не вернул контроль над Калленами, я услышала у себя в голове обречённый голос Эдварда:
«Айрин, тебе нельзя было возвращаться. Зачем ты вернулась?»
Посмотрев в ту сторону, где стояли автомобили, я увидела, как Эдвард сражается с двумя вампирами. Я обрушила на них свой напалм, и Эдвард, воспользовавшись моментом, молниеносным движением оторвал одному из них голову. Но когда он вновь потерял возможность контролировать свои действия, второй вампир снова потащил его в машину.
Мои повторные попытки уязвить дампира огнем оказались тщетными, невидимая, но вполне очевидная стена надежно защищала его от любого физического воздействия, пламя каждый раз, ударяясь о незримую стену, повисало в воздухе, не достигая цели.
Какое-то время мне удавалось сдерживать огнем других Вольтури, чтобы не подпустить их к беззащитным теперь Калленам, но с каждым разом делать это становилось все труднее. И в какой-то момент произошло неизбежное, один из вампиров добрался до Эсми. В следующее мгновение голова милой, доброй мамы Эсми уже катилась по траве, а ее тело обмякло и повалилось на землю. Лицо Карлайла застыло в ужасе, а затем на нем отразилась безмерная боль и мука. Остальные члены семьи переживали то же самое, но никто из них не мог при этом даже сдвинуться с места. У меня внутри все сжалось от боли и ужаса при виде происходящего. Я не смогла защитить родных. Горячо любимая всеми Эсми пала первой и, вероятнее всего, не последней жертвой в этой жестокой битве с Вольтури, которая разгорелась из-за меня. От горя и гнева я стала еще яростнее обрушивать огонь на врагов, теперь точно зная, что наша битва уже заранее была проиграна.
Выплеснув гнев, я наконец стала мыслить здраво: мне нужно сделать все возможное, чтобы никто из родных больше не погиб. И я знала, что надо делать.
Глава 54. Миссия выполнена