POV Айрин
Через мгновение поляну огласил мой отчаянный крик:
— Остановитесь! Прекратите!
Эхо разнесло мой голос по округе, напуганная им стая черных птиц взмыла над лесом, громко хлопая крыльями. Когда эхо, а вслед за ним и крики потревоженных птиц стихли, воцарилась необычная тишина. Вампиры по команде дампира прекратили атаку.
Я зависла высоко над поляной. Мерные взмахи крыльев заглушал в ушах лишь бешеный стук сердца.
Синеглазый смотрел прямо на меня. От его стального взгляда я чувствовала себя, как оголенный провод под высоким напряжением. Между нами все еще продолжалось незримое противоборство, мы, как бойцы на ринге, схлестнулись в жестком, бескомпромиссном клинче, неустанно ища и атакуя уязвимые места в обороне противника.
— Говори, — словно выстрел прогремел в тишине и гулким эхом разнесся над лесом его голос.
Собрав в легкие побольше воздуха и набравшись решимости, я заговорила:
— Вы пришли за мной. Ну так я перед вами. Я готова сдаться, но с одним условием: вы не троните Калленов, они ни при чем.
От отдающихся в ушах гулких ударов сердца я сама едва слышала, что говорила, но в этот момент ощутила облегчение и горькую радость от того, что наконец-то решилась на единственно возможный в этих обстоятельствах шаг. Я, ставшая проблемой для Калленов, бросивших из-за меня вызов королевскому клану вампиров, сейчас могу пожертвовать собой, отплатив им добром за все то добро, что они для меня сделали, отблагодарив их за подаренные мне тепло и любовь. Если бы не Каллены, я уже давно была бы мертва. Мне было больно, но эту боль искупало осознание, что моя жертва будет не напрасна.
Дампир молчал, буравя меня ледяным взглядом. Я продолжила:
— Вы можете убить их всех, но тогда я исчезну, и вы меня никогда больше не увидите.
Я, конечно, блефовала, я бы никогда не оставила Эдварда, зная, что он в плену у Вольтури.
— Довольно самоуверенное заявление, — язвительно бросил синеглазый, сдержанно улыбнувшись одними губами.
— Можете рискнуть и проверить его истинность. Решать вам, — не менее язвительно заметила я, все больше проникаясь решимостью и какой-то мрачной яростью.
Синие глаза дампира излучали безграничное холодное удовлетворение, а на лице вновь расцвела сдержанная, неопределенная улыбка. Он долго молчал, и это молчание плавало в воздухе как ядовитый дым, заставляя задыхаться от страха.
Наконец, после долгой паузы, он произнес:
— Хорошо, мы пощадим Калленов.
Я внимательнее вгляделась в дампира, пытаясь понять, насколько его слова искренни и могу ли я ему доверять. Но его непроницаемый взгляд ничего не выражал.
— Но я сотру им память о тебе, — продолжил дампир.
— Хорошо, — внутренне с облегчением вздохнув, ответила я, попутно отмечая для себя эту новую грань способностей дампира и сопоставляя ее со своими способностями. В голове пронеслась мысль о том, что потеря памяти обо мне - это наименьшее из зол, а возможно, даже благо для Калленов в этих обстоятельствах.
Я все еще не полностью доверяла словам дампира, а кроме того нужно было добиться выполнения еще одного условия.
— Эдвард и Элис тоже должны быть освобождены, — дерзко вымолвила я, стараясь не терять внешнего хладнокровия и самообладания.
— Нет, они останутся у нас, будут служить Вольтури, — дампир был непреклонен. — Я сотру им память, как и всем остальным.
По тону синеглазого я поняла, что спорить бесполезно. Добившись сохранения жизни Калленам, я все же не смогла сохранить их семью единой, теперь они теряли сразу двух своих членов.
— Я согласна, но предупреждаю, если договор будет нарушен, вы меня не получите.
— Договор не будет нарушен. Даю слово Вольтури, — произнес дампир.
Я не очень верила Вольтури, но этому дампиру почему-то верила. Что-то в его холодном беспрекословном тоне и остром как лезвие бритвы взгляде исключало обман и коварство. Несмотря на то, что мы были врагами и вступили в жестокое противоборство, неизбежно порождавшее ненависть к врагу, он невольно внушал уважение.
— Тогда отпустите Калленов.
Взгляд дампира на миг неестественно застыл, зрачки расширились до предела, почти скрыв радужную оболочку. Через пару мгновений я почувствовала сильнейшую вибрацию, а затем поняла, что мне больше нечего сдерживать, дампир сдержал слово и освободил Калленов от своего гипнотического влияния, и те стали удивленно озираться по сторонам и переглядываться, не понимая, что вокруг происходит. Синеглазый смог стереть им память, даже несмотря на мое противодействие.