Внезапно глухо вскрикнув, Карлайл рухнул на землю рядом с обезглавленным трупом Эсми. Его лицо исказила гримаса боли и скорби. Глаза неотрывно смотрели на бездыханное тело жены, а руки, дрожа, перебирали складки ее платья. С белых как мел дрожащих губ слетали судорожные всхлипы. Потрясенные Эммет и Джаспер медленно подошли к оглушенному болью отцу и подняли его с колен, передав на попечение не менее потрясенных Розали и Кармен, а сами осторожно подняли тело и голову Эсми и понесли в дом.
Мне было невыносимо видеть страдания и скорбь родных, а перед глазами неотступно стояло лицо Эсми, улыбающейся мне ласковой материнской улыбкой. Я ничего толком не знала о том, как далеко простирается способность вампиров к регенерации, но очень сильно надеялась, что отделенная от тела голова вампира может вновь прирасти к телу, и поэтому сделала все возможное, чтобы тело Эсми не было случайно уничтожено огнем.
Когда все Каллены и Денали, наконец, скрылись в доме, я приземлилась и встала прямо напротив дампира. От него исходило ощущение спокойной силы и безграничной власти, но, уничтожая оппонента, он не старался еще и растоптать его. Он почти приветливо кивнул мне и улыбнулся. Эта простая и почти автоматическая улыбка, порожденная скорее воспитанием, нежели чувствами, неожиданно меня успокоила. За ней не стояло ничего обязывающего: ни симпатии, ни ненависти, ни угрозы, ни интереса. Она не обманывала, не убеждала, не соблазняла. Она просто была, являясь неотъемлемой частью этого дампира, как его учтивые манеры или безупречно сидящий на нем камзол.
Пока мы молча и изучающе смотрели друг другу в глаза, два вампира подошли и скрутили мне руки, надев на них наручники. Скорее из любопытства я попыталась незаметно проверить их на прочность, и они успешно прошли эту предварительную проверку, видимо были сделаны из какого-то особо прочного сплава. Нет, я даже не думала бежать, я не могла думать о своем спасении, так как прекрасно понимала, что если сбегу, если скроюсь, на меня снова будут вести охоту, и Каллены снова окажутся под ударом и станут разменной монетой в этом противостоянии. А я не смогла бы спокойно жить, зная, что моим родным причиняют вред, что причиняют вред моему любимому.
Меня повели к одной из стоящих поодаль машин и усадили на сидение. Вольтури стали рассаживаться по машинам. Им не пришлось увозить с собой обезглавленные трупы Лорана и еще одного своего соплеменника, так как я их предусмотрительно сожгла. Мысль о погибшем Лоране неожиданно вызвала во мне жалость к Ирине, которая, несмотря ни на что, будет горько оплакивать своего недостойного друга. Но самого предателя мне не было жаль, он без зазрения совести предал нас и без всякой жалости был готов расправиться с моими родными.
В машину, куда меня усадили мои конвоиры, расположившись сами по обе стороны от меня, сели также дампир и Белла, еще один страж Вольтури сел за руль. Один из моих конвоиров повязал мне на глаза черную повязку, видимо, из предосторожности. Машина тронулась, и я подумала о том, что во второй машине вместе с остальными сейчас едут Эдвард и Элис, лишенные всех воспоминаний о своей семье. Я была даже рада, что не могу видеть сейчас любимого и сестру, которых не сумела спасти из лап Вольтури и которые больше меня не помнят.
Глава 55. Плен
POV Айрин
Дорога казалась мне мучительно долгой, самые разные мысли терзали мой воспаленный мозг. Сначала я думала, что меня уничтожат на месте, но когда меня заковали в наручники и усадили в машину, я подумала, что, наверное, властители вампирского мира решили для начала позабавиться с «диковинной зверушкой», а уже потом, возможно, лично привести в исполнение свой заранее вынесенный приговор.
Даже с завязанными глазами я ощущала на себе взгляд сидящего напротив меня дампира. Он неотрывно смотрел на меня, я буквально физически чувствовала на своей коже холодок, исходящий от его сапфировых глаз, и это делало все только хуже. Мне не было страшно, я не боялась за себя, почти как тогда, в первый раз, когда на меня напала Белла, а затем спасли Каллены. Но сейчас мне хотелось, чтобы все поскорее закончилось. Эдвард для меня теперь был потерян, а свою судьбу я вручила Вольтури, жаждущим моей смерти. Поэтому больше не могла верить в добрые предзнаменования и перемены для нас двоих… уж точно не в этом мире.