— Феликс, сними с дамы наручники, — неожиданно для меня прозвучал совсем близко голос дампира, — и повязку тоже можно снять.
— Сал, ты же сам предложил эти… — попытался возразить громила, сидевший слева от меня, но тот, к кому он обращался, резко его оборвал.
— А теперь предлагаю снять.
Тон Сала не терпел возражений. Феликс стал возиться с наручниками за моей спиной, а сидевший справа от меня вампир стянул с меня черную шелковую повязку.
Пока я разминала руки и фокусировала взгляд на лице дампира, он внимательно наблюдал за мной, и я к своему удивлению заметила, что в его глазах впервые появилось что-то напоминающее любопытство и даже интерес.
Сидевшая рядом с Салом Белла делала вид, что смотрит в окно, но иногда тайком поглядывала на меня. Кроме того, я заметила, что она и сидевший напротив нее вампир, которого Сал назвал Деметрием, то и дело обменивались быстрыми взглядами. Этот вампир до сих пор не проронил ни слова, и его взгляд был хмурым и неприветливым, смягчаясь лишь тогда, когда он смотрел на Беллу.
Дальше мы ехали в полном молчании. Когда мы наконец остановились, это оказалось взлетное поле аэропорта, неподалеку стоял уже готовый забрать нас на борт самолет.
Меня высадили из автомобиля и повели к трапу самолета. В передней части салона на мягких кожаных креслах уже расположились близнецы. Элис и Эдвард сидели напротив них, спиной к входящим, от близнецов их отделял полированный столик. На диване сбоку разместились еще двое вампиров. Судя по их сосредоточенным лицам, они выполняли роль охраны на случай, если сестра и брат Каллены проявят строптивость.
Меня усадили в одно из кресел в задней части салона. Когда меня вели к моему месту, Эдвард на мгновение обернулся и, скользнув по мне и остальным отстраненным взглядом, снова отвернулся. От этого чужого, равнодушного взгляда любимых глаз больно кольнуло где-то в груди. А чего еще я ожидала? Он больше не помнил меня, словно меня и не было в его жизни. Единственным утешением было то, что его жизнь, по крайней мере, вне опасности, ведь для Вольтури они с Элис стали очередным ценным трофеем.
Весь перелет я чувствовала себя неуютно под неусыпными холодными взглядами вампиров, но больше всего меня смущало постоянное присутствие дампира и его странные взгляды, которые время от времени он бросал на меня, то холодные и равнодушные, а то вдруг потеплевшие и заинтересованные. Чтобы не встречаться с этими нервирующими меня взглядами, я большую часть пути делала вид, что сплю, между тем, прислушиваясь к редким разговорам вампиров. За всю дорогу они перекинулись лишь несколькими короткими и ничего не значащими фразами.
Наконец полет подошел к концу, и мы приземлились в аэропорту Флоренции. Тоскана встретила нас ярким солнечным днем. Низко натянув на головы капюшоны своих плащей, вампиры с молниеносной быстротой сменили самолет на лимузины с затемненными окнами и взяли курс на Вольтерру.
Никогда не думала, что окажусь в Италии при таких обстоятельствах. Занимаясь живописью, я когда-то с увлечением изучала изобразительное искусство эпохи Возрождения и мечтала когда-нибудь побывать во Флоренции — настоящем сердце Ренессанса. Но даже в самых безумных фантазиях я не могла себе представить, что меня привезут сюда вампиры в качестве приговоренной к смерти пленницы. И, увы, мне никогда уже не доведется увидеть главный символ гордой синьоры Флоренции — грандиозный кафедральный собор Дуомо и венчающий его легендарный купол Брунеллески, пройтись по самому старому мосту города — Понте-Веккьо, посетить знаменитую флорентийскую галерею Уффици, чтобы насладиться шедеврами Боттичелли и Рафаэля, Микеланджело и Леонардо да Винчи.
Когда мы подъезжали к Вольтерре, погода переменилась, ветер нагнал тучи, и пошел сильный дождь. Вотчина Вольтури — один из самых древних и мистических городов Италии, этрусский Велатри, при такой скверной погоде произвел на меня довольно мрачное впечатление. То, что спит в этих холмах и пещерах, старше, чем Римская Империя, таинственнее и загадочнее, чем египетские иероглифы, и что-то мне подсказывало, что не стоит тревожить духов древнего Велатри. По общему мнению, Вольтерра была одним из самых неуютных городов: летом он таял в жаре, а зимой его пронизывали холодные ветра. Неудивительно, что грозные Вольтури избрали эту суровую и неприветливую местность местом своего обитания. Я в полной мере ощутила, как поливает этот город колючими струями дождя незваных гостей, как пусты в такие часы улицы «города ветра и скал», как назвал его д’Аннунцо*, где на утесах даже у самых веселых людей вдруг портится настроение и нападает странная тоска. Было что-то в этом старом городе, выстуженном ветрами, стоящем на утесах среди тосканских холмов и этрусских менгиров**… может, отголоски этрусской магии, которая, как говорят, вызывала и любовь, и ненависть. И погружала очень глубоко в тайны человеческой души.