А может стоило сопротивляться? Этот неожиданный вопрос застал меня врасплох. Но через секунду перед глазами встали любимые лица родных, страшные картины того, что с ними произошло и еще могло произойти, и наконец, передо мной, как живое, предстало самое родное и любимое лицо на свете — лицо Эдварда, его золотые омуты глаз… больше не узнающие меня. Всепоглощающая боль снова накрыла меня, проникая в каждую клеточку, по капле выжимая из меня жизнь. Единственное, что отрезвляло, так это холодный воздух подземелья. Я стала судорожно вдыхать его, еще и еще раз, пока боль не отступила, холод словно заморозил те невыносимые воспоминания.
Могла ли я вернуть нашу разрушенную жизнь? Вряд ли. Но именно сейчас, когда силы постепенно, но неуклонно покидали меня, что-то мне подсказывало, что нужно жить.
Прошла, казалось, целая вечность. Я стала периодически впадать в состояние, очень похожее на кататоническое, часами неподвижно лежа на кровати с согнутыми руками и ногами и закрытыми глазами, теряя счет времени. Это заторможенное состояние затем сменялось лихорадочным возбуждением, и тогда я беспрерывно ходила взад и вперед по комнате, терзаемая неотступными злыми мыслями и клокоча гневом. Наконец время просто перестало для меня существовать, и в моем воспаленном мозгу пульсировала лишь тьма, всепоглощающая тьма темных мыслей и тупая боль.
Неожиданно помещение залил яркий, слепящий свет. Я попыталась разлепить глаза, но ослепительно белый свет резанул по чувствительным зрительным рецепторам, заставив вновь сомкнуть веки. Я зажмурилась, привыкая к новому освещению. Затем я услышала, как тихо щелкнула и медленно отворилась дверь, и на пороге появился высокий мужчина. Когда глаза привыкли к яркому свету, я узнала в нем дампира. Он сделал несколько шагов и оказался напротив меня. Дверь за ним плавно закрылась. Я резко поднялась и теперь сидела на кровати, поджав ноги и обхватив их руками, а дампир сверлил меня взглядом невозможно синих глаз.
— Почему бы вам сразу не расправиться со мной, зачем держать здесь целую вечность? — с вызовом бросила я ему в лицо. Мой собственный голос показался мне чужим и резким.
— Вижу, ты торопишься умереть, — ехидно заметил синеглазый.
— А разве есть причины жить? Не вижу смысла тянуть с этим.
Я съежилась под напором его сверкающего взгляда.
— Всегда есть хотя бы одна причина жить, — тихо и уже без насмешки проговорил он, — надо лишь ее найти.
— Да ладно, — нервно рассмеялась я, чувствуя нарастающее во мне раздражение. Он словно играл со мной, как кот с мышью.
— Я Сал, — неожиданно сказал дампир. — А как звать тебя?
— Какая вам разница?
— И все же? — проявил настойчивость мужчина.
— Айрин.
— Приятно познакомиться, Айрин, хоть и при таких обстоятельствах, — отозвался он.
Его тон, неожиданно сменившийся и ставший теперь подчеркнуто любезным, выбивал из колеи.
— Уж простите, не могу сказать того же о вас.
Сал промолчал, лишь понимающе улыбнулся, а затем повернулся и подошел к столу. Только теперь я заметила, что у него в руке был небольшой чемоданчик стального цвета. Он положил его на стол и открыл кодовый замок. Когда крышка чемоданчика откинулась, я увидела внутри него пробирки и другие медицинские принадлежности. Ну, конечно, вот и ответ, меня не убили сразу, потому что я подопытная мышь.
— Что вы собираетесь делать? — спросила я.
— Ничего страшного, поверь, мне просто нужно немного твоей крови, — успокоил Сал.
— Зачем это?
— Скажем так, я ученый, и меня интересует все необычное, — ответил он, доставая нужные для забора крови принадлежности.
— Надо же, никогда бы не подумала, — съехидничала я.
Подойдя ко мне, он властным жестом взял мою руку и стал накладывать на нее жгут, при этом глядя на меня и улыбаясь с хитрым прищуром. Затем, вернувшись к столу и вынув из чемоданчика ланцет и пробирку, он снова подошел ко мне и, отведя мою руку, без колебаний сделал надрез у просвечивавшей из-под кожи голубой жилки, а затем ослабил жгут. Вязкая алая струйка стала медленно втекать в стеклянную пробирку. Это разбудило болезненные воспоминания о том последнем утре в доме Калленов, когда Карлайл брал у меня кровь, которая, увы, не смогла спасти родных.