Меня как одного из новых членов клана, по традиции, в первом танце также вел один из старейшин - Маркус, в своей неизбывной печали величественно ступавший по залу под звуки полонеза. А не менее изящный Кайус выступал со своей прекрасной и гордой супругой - Афинодорой.
Перед самым балом в тронном зале состоялась короткая, но торжественная церемония принятия в клан Эдварда и Элис. Она была скорее формальной, так как Аро еще с тех пор, как узнал о талантах Калленов, мечтал пополнить свою коллекцию одаренных этими, как он выразился, «двумя чудесными жемчужинами». Теперь на груди у моего экс-бойфренда и моей экс-подруги красовались отличительные знаки Вольтури, их лица светились удовлетворением и гордостью, а их глаза горели ярко алым цветом под стать украшавшим кулоны драгоценным каменьям.
Странно. Из всех Калленов я больше всего ненавидела этих двоих, считая их главными виновными всей той драмы, что со мной приключилась. Это они, словно вихрь, ворвались в мою обычную и даже скучную, но предсказуемую и спокойную человеческую жизнь, оторвали меня от всего, что было мило моему сердцу, заставили увидеть мир таким, каков он есть на самом деле, со всеми его тайнами и загадками, чудесами и ужасами. Привязали к себе, змеей вползли в мое сердце и свернулись так ядовитым клубочком. Они же и разочаровали больше всех: он — взяв назад подаренное сердце, она — так быстро предав и забыв нашу дружбу. Пожалуй, я любила их больше всех, и тем больнее для меня стало их предательство. А их жалость лишь унижала меня и ранила еще сильнее.
Но сейчас я больше не испытывала к ним ненависти. Боли тоже больше не было. Мне даже было их немного жаль, они не помнили теперь тех, кого любили, их оторвали от всего, что было им мило и дорого. В другое время я бы сполна насладилась сладким вкусом мести. Но не сейчас. Сейчас я испытывала к ним лишь жалость, а также сострадание к тем, кого они покинули, пусть даже последние также не помнят об этом.
И все равно было странно, что теперь мы снова члены одного клана, но уже не Олимпийского, а Королевского.
Как ни странно, меня Эдвард и Элис помнили прекрасно. Но теперь на их лицах не было и тени вины и сожалений. Они светились чрезмерной радостью и каким-то лихорадочным возбуждением. Видимо не обошлось без чар Корин, которая постоянно вилась вокруг Каллена, а тот, кажется, полностью подпал под ее пагубное влияние.
Кровавый взгляд Эдварда теперь мне казался хищным и опасным. Он долго украдкой смотрел на меня, но не решался подойти, так как со мной рядом теперь постоянно находился Деметрий, не желавший покидать меня надолго. Мой любимый неотступно следовал за мной, предупреждая каждое мое желание, то и дело нежно, но в то же время властно беря меня за руку, как бы вновь утверждая свое право на мою любовь. Присутствие Эдварда его явно не радовало. Мы неустанно кружили в танце под лившуюся сверху живую музыку оркестра, и Деметрий, склонившись надо мной, шептал пылкие слова любви. В элегантном синем платье в пол с глубоким вырезом я чувствовала себя на балу в обществе Деметрия настоящей принцессой, которая когда-то была Золушкой, но те времена, к счастью, давно и безвозвратно прошли.
Первой ко мне подлетела Элис, весело щебеча о том, как это замечательно, что теперь мы стали одной семьей. Мне было безумно интересно, что сейчас происходило у нее в мыслях, что именно из всего, что с нами произошло в прошлом, она помнила, а что было начисто стерто у нее из памяти. А видеть ее горящие красным глаза было довольно непривычно и даже немного жутко.
Улучив момент, когда Деметрий о чем-то беседовал с Феликсом и Салом, Каллен все же подошел ко мне, держа в руке бокал с кровью, и, слегка вскинув голову, заговорил:
— Белла, рад тебя видеть.
— Взаимно, — отозвалась я, стараясь быть любезной, хотя особой радости при виде его не испытывала.
— Этот бал владыки дают не только в нашу честь, но и в твою. Как замечательно, что мы теперь одна дружная семья.
Да уж, замечательнее не придумаешь, подумала я, между тем Эдвард продолжил: