Я находилась в некоем промежуточном состоянии между сном и бодрствованием, тело ныло от усталости, живот сводило от голода, а голова раскалывалась от лихорадочно кружившихся в ней беспорядочных мыслей.
Прошли часы или дни, я точно не знала, когда дверь снова тихо отворилась. Я уже почти привыкла к своему бессменному тюремщику и даже ждала его очередного появления, но к моему удивлению это был не он. В дверном проеме возник пугающий темный силуэт мужчины с длинными волосами. Мужчина шагнул вперед, и дверь за его спиной так же тихо затворилась. Под его тяжелым взглядом я сжалась на полу в комок, подтянув ноги к груди и обхватив их руками.
— Не ждала меня? — злобно усмехнулся он. — Наконец-то мы одни. Теперь ты от меня не ускользнешь как в прошлый раз.
— Что вам нужно? — я попыталась крикнуть, но с сухих губ сорвался лишь сильный шепот.
Между тем, седовласый вампир, оказавшись через мгновение рядом со мной, неожиданно схватил меня и швырнул на кровать, а затем навис надо мной и с шипением произнес:
— Тебя, с-с-сучка.
Его глаза горели ненавистью вперемешку с похотью. Когда он схватил мои руки за запястья, я попыталась сконцентрироваться и отбиться от него, от рук во все стороны полетели яркие искры, вампир отпрянул, но даже не обжегся. От слабости и страха меня начало мутить, но я из последних сил старалась не терять контроля. Я пыталась воздействовать на него силой внушения, но, увы, он ему не поддавался, наверное, был защищен кровью дампира. Вновь нависнув надо мной, он больно сжал мои запястья и завел руки мне за голову. Я резко дернулась и стала брыкаться ногами, от моих рук снова полетели искры, они слегка опалили его, он вновь отскочил, морщась от боли и злобно шипя, но в следующее мгновение, еще больше распалившись, резко схватил меня за руку, опрокинул лицом вниз и навалился на меня всей своей тяжестью, а затем заломил мне обе руки за спину. Одной рукой он начал срывать с меня одежду, а другой продолжал держать мои руки в цепком капкане.
Мои последующие попытки освободиться или обжечь его ни к чему не привели, силы иссякли. Его ледяное дыхание обожгло мне шею, холодные губы впились в кожу. Дрожа от страха и отвращения, я пыталась кричать, но из горла вырывались лишь сдавленные стоны и хрипы. Потом я почувствовала его липкий, мерзкий язык на своей коже, он щекотал мочку уха.
— Признайся, тебе ведь нравится, — шипел он, грубо раздвигая мне ноги.
Еще немного и меня бы вырвало от его резкого, тошнотворного запаха и мерзких прикосновений. Я надорвала голос, пытаясь звать на помощь, которой не было и не могло быть. Проклятые Вольтури! Тогда я стала молить лишь об одном — чтобы все поскорее закончилось…
Яркая вспышка света, неясный шум, чей-то знакомый голос — все слилось как в калейдоскопе. Я больше не ощущала тяжести навалившегося на меня тела вампира, и тут меня наконец накрыло спасительное забытье.
***
Я очнулась на большой мягкой кровати в довольно светлой и просторной комнате. Доносившиеся из окна птичьи трели наполняли комнату мелодичным звоном. Через колышущиеся от легкого ветерка занавески в комнату пробивался солнечный свет. Лежа на мягкой перине, укрытая теплым шелковым одеялом, я попыталась вспомнить, что со мной произошло и как я здесь оказалась. В памяти стали медленно всплывать события последних дней: меня пленницей привезли в Вольтерру, заключили в полутемную камеру, приковали цепями, меня посетили владыки вампирского мира, с ними был Эдвард… ох, Эдвард… я заключила с ними сделку, а затем… явился один из них и… это было омерзительно…
От этого отвратительного воспоминания я вздрогнула, испытав чувство гадливости, мне захотелось немедленно смыть с себя эту грязь и этот удушающий отвратный запах вампира. Я приподнялась на постели, но от резкого движения закружилась голова, а от всплывших в памяти подробностей к горлу подкатил ком, меня стало сильно мутить и мелко трясти, а затем просто вывернуло наизнанку. Я едва успела перегнуться через край кровати, содержимое желудка выплеснулось не на постель, а на лежащий на полу мягкий ковер. Но поскольку я уже несколько дней ничего не ела, из меня вылилась лишь какая-то горькая жидкость, наверное, желудочный сок. Откинувшись на постель, я стала глубоко дышать, стараясь унять тошноту.