— Здесь самое подходящее место для тебя. Это крыло дворца очень тихое, тут почти никого не бывает. Так что здесь тебя никто не потревожит. Кроме того, здесь есть этот замечательный дворик, где ты можешь проводить время на свежем воздухе.
— Но ты говорил, что это твои апартаменты.
— Ты меня нисколько не стеснишь. У меня довольно обширные апартаменты, а в потребностях я весьма неприхотлив, — ответил он, садясь в кресло напротив. — Предоставленная тебе спальня — это лишь одна из нескольких гостевых. Гостиную тоже можешь использовать, я в ней почти не бываю, предпочитаю более спартанскую обстановку своей лаборатории и кабинета. Лишь иногда прихожу в этот дворик, здесь хорошо думается и дышится.
— Да, тут чудесно, — призналась я, вдыхая полной грудью божественный аромат цветков апельсина.
Этот утонченный аромат флердоранжа, чем-то похожий на благоухание жасмина, но переливающийся более медовыми и терпкими оттенками, свежий, нежный и чистый, считается ароматом счастья и любви. Не зря ведь цветок апельсинового дерева называют цветком счастья, цветком невест. Сегодня этот аромат как нельзя более перекликался с моим внутренним состоянием — окутывающим изнутри ощущением любви и счастья с различимой ноткой тоски и горечи от разлуки с любимым.
— Тебе что-нибудь нужно? Может быть, книги или что-то еще? — спросил Сал.
— Мне бы альбом и карандаши. Ну и от интересной книги не откажусь.
— Хорошо. В гостиной есть телевизор и стереосистема. Да, и еще, я буду приходить к тебе раз в день, чтобы проверить твое состояние. Еду тебе будет приносить мой человек. Если что понадобится, в гостиной есть телефон, там же я оставил свой номер.
— Спасибо, — искренне поблагодарила я дампира. — И долго мне тут оставаться? — поинтересовалась я, желая знать, что меня ждет в ближайшее время.
— До рождения ребенка, а там как решат владыки, — ответил Сал.
И тут только до меня наконец-то дошло, что владыки прекрасно знают о моей беременности и вынашивают в связи с ней какие-то свои, неведомые мне планы. Не особо веря в их альтруистические порывы, я вдруг отчетливо осознала, что им зачем-то понадобился мой ребенок, в противном случае зачем бы им создавать для меня все эти комфортные условия. Отдавая должное дампиру, вырвавшему меня из лап насильника, я не могла не признать, что он был всего лишь преданным подручным Вольтури, и ждать от него понимания и жалости было бы весьма наивно с моей стороны.
— Чего вы хотите от меня на самом деле? — встав, воскликнула я, напряженно вперив в него взгляд. — Прошу, только не надо темнить. Я хочу знать правду.
Он молчал несколько секунд, глядя мне в глаза напряженным взглядом, а затем выдал предельно честный ответ:
— Вольтури нужен ребенок.
— Ты хотел сказать им нужен мой ребенок? Ну конечно, я так и думала! — крикнула я, с ужасом понимая, что оказалась в ловушке. — Зачем им ребенок, что они собираются с ним делать?!
— Не надо кричать. Ничего плохого они с ним делать не собираются, просто воспитают его как Вольтури, — спокойно и холодно ответил он.
— Как тебя? — неожиданно зло вырвалось у меня.
Сал мгновенно переменился в лице. Теперь он смотрел на меня тяжелым ледяным взглядом, от которого в жилах стыла кровь. Его лицо сделалось в миг недобрым и даже свирепым, зрачки расширились, от чего синие глаза стали почти черными, в них плескался холодный гнев. Он медленно встал, нависая надо мной черной тучей.
— Не пытайся мне дерзить, не забывай, кто ты здесь и с кем говоришь, — каждое его слово резало острее бритвы.
Я нервно сглотнула, от напряжения меня била дрожь.
— Я не отдам вам своего ребенка, — тихо произнесла я слегка трясущимися от негодования губами.
— Если хочешь жить и если не желаешь смерти своему малохольному женишку, то отдашь, — сухо парировал он и встал, намереваясь уйти.
— Вы не сделаете этого, не убьете Эдварда, — в смятении выкрикнула я. — Он вам нужен.
Сал медленно повернулся, уголки его губ изогнулись в презрительной усмешке.
— Не больше, чем ты. Он лишь пешка, которой в любой момент король может пожертвовать, в том числе и с целью наказания.
— Я не стану играть в ваши игры! — прошипела я в ответ, гневно сверкнув на него глазами.
— Как знаешь, principessa, как знаешь, — ехидно усмехнулся он и зашагал прочь.