Она зло рассмеялась.
— Интересно, что станет с нариком, если отнять у него его любимую дурь.
— Белла, прекрати, Айрин ни в чем не виновата. Я один виноват в том, что произошло.
— Ах, вот как зовут твою новую овечку, Айрин, значит. А она в курсе, что ты делаешь с глупыми овечками? В курсе, что ты их сначала очаровываешь, ослепляешь, влюбляешь в себя, а потом бросаешь? — не унималась Белла.
Я молчал, ведь она была права.
— Только не думай, что я до сих пор по тебе сохну, — язвительно добавила моя бывшая. — У меня давно глаза открылись, я уже не тот наивный человечек, которого можно было охмурить вампирским обаянием.
Она сверлила нас злобным взглядом, в нем была лишь жажда мести.
Между тем, сестры и братья спешили домой, я уже мог слышать их мысли, значит, они недалеко. Они страшились худшего.
— Белла, если ты больше не любишь Эдварда, зачем же ты злишься? — услышал я ровный и бесстрастный голос любимой.
— Что ты можешь об этом знать? — зашипела вампирша.
В это время у дома резко затормозили и остановились две машины. В следующее мгновение Элис, Джаспер, Эммет, Розали и Эсми уже со всех сторон окружили Беллу, загораживая от нее нас с Айрин.
«Эдвард, почему ты не брал трубку, я не могла до тебя дозвониться, — мысленно кричала на меня Элис. — И где ты был, черт возьми, я не видела тебя в доме».
В мыслях родных я читал тревогу и беспокойство. Эсми разрывалась между жалостью к Белле и страхом за Айрин. Джаспер пытался прощупать почву и направить эмоции Беллы в более спокойное русло. Эммет готов был броситься на Беллу при первых признаках опасности.
— Белла, девочка, успокойся. Мы хотели бы помочь тебе, — проговорила Эсми.
— Помочь мне? — рявкнула Белла, — И чем же вы мне поможете? Не смеши меня, Эсми.
— Зачем же ты пришла, Белла? — спросила Розали. — Ты знаешь, я сочувствую тебе, но если ты захочешь причинить вред моей семье…
— К черту ваше сочувствие! Идите вы все к черту в преисподнюю! — взорвалась Белла.
Через мгновение ее уже не было.
Когда она ушла, все вздохнули с видимым облегчением. Я обнял Айрин, мои руки почти дрожали от пережитого напряжения и страха.
«Прости, Айрин, я не должен был оставлять тебя одну. Она могла напасть на тебя. Я бы этого не пережил» — сказал я мысленно, все еще пытаясь успокоиться.
«Когда она появилась здесь, я почувствовала, что смогу ее остановить» — ответила Айрин.
«Как?» — изумился я.
«Точно не знаю, но я как будто держала ее волю в своих руках, пока вы не пришли, потом я отпустила ее. Но знаю, что могла бы сделать это вновь в любой момент», — сказала она.
«И все же мне не следовало оставлять тебя, прости, прости меня», — мысленно твердил я, крепко обнимая ее, словно боясь, что она исчезнет.
Это были наши первые объятия. Я еще сильнее прижал к себе ее гибкое, теплое тело, ее голова покоилась у меня на груди, ее руки нежно обхватили меня в ответ. Я чувствовал тихий стук ее сердца, насчитал 6 ударов в минуту, оно билось чаще обычного. Если бы мое могло биться, оно бы просто колотилось сейчас от этой сладкой близости. Мы стояли так какое-то время, не в силах разомкнуть объятия. Родные деликатно разошлись по своим делам, оставляя нас одних. Я осторожно взял ее за подбородок и приподнял ее светозарное лицо, на миг утонув в этих бездонных глазах, в глубине которых, казалось, колыхалось пламя, а затем нежно прикоснулся губами к ее мягким губам. Ее губы послушно отозвались на прикосновения моих. Наш первый поцелуй.
Глава 11 Признания
Что-то мне подсказало, что ты — это я,
Подсказало, что ты половинка моя.
Я жила и не знала, что где-то есть ты —
Половинка души, половинка мечты,
Половинка моих неразгаданных грез,
Половинка непрошеных пролитых слез.
Без тебя я лишь месяц, с тобою — луна,
Без тебя я пустая, с тобою — полна.
Ты упал — и мне больно, ты рад — я смеюсь.
Я с тобой, я теперь ничего не боюсь.