Он снова ставил меня перед тем же убийственно простым, но невозможным выбором и снова угрожал мне смертью Эдварда. И он не блефовал. Его глаза были убийственно честны.
По ночной площади гулял лишь ветер, легонько подталкивая меня в спину. Я должна была сделать выбор в пользу свободы, я должна была защитить себя и нашего ребенка. Но могла ли я сделать шаг навстречу свободе, обрекая свою любовь на смерть? Мучительный выбор, которого у меня изначально не было.
Я до боли сжала кулаки и опустила голову, признавая поражение.
— Пойдем, — сказал он и, развернувшись, направился в сторону дворца.
Я была вновь водворена в ненавистные мне комфортабельные покои, и меня лично сопроводил в них дампир, отославший стоявшего на страже вампира восвояси. Перед тем как уйти, дампир решил осмотреть меня. Его забота была, мягко говоря, странной, учитывая, что еще каких-то четверть часа назад он душил меня руками Эдварда.
— Пульс у тебя в норме, сердцебиение плода тоже в норме. Тебя все еще тошнит по утрам? — поинтересовался он, оглядывая меня профессиональным взглядом.
— Нет, — бесстрастно ответила я.
Меня действительно уже пару дней не мутило. Физически я чувствовала себя прекрасно. Но морально была убита. А еще меня грызло любопытство.
— Почему ты решил скрыть мой побег от Вольтури? Не из жалости же? — я хотела знать его мотивы.
Он не удивился моему вопросу, словно ждал его. Смерив меня странным взглядом, он сказал:
— Не хотел, чтобы с тобой расправились.
Его ответ вызвал у меня недоумение. Интересный поворот, ничего не скажешь.
— Тогда почему не дал сбежать?
— Далеко бы вы все равно не сбежали. Деметрий нашел бы вас рано или поздно, и тогда вас бы наказали. От Вольтури еще никто не сбегал.
Он произнес эти слова тихим, немного уставшим голосом, в котором мне почудились нотки сочувствия.
— Да? А как же та ангелица, которую они так боятся? — с вызовом бросила я.
Он не ответил, лишь его глаза на миг вспыхнули синими угольями и погасли.
— А почему тебя так заботит, убьют меня или нет? — продолжала я допытываться.
— Есть причина, — уклончиво ответил Сал.
— Не поделишься?
Он проигнорировал мой вопрос, неожиданно задав свой:
— Что ты знаешь о другой ангелице?
— А что?
— Ответь на вопрос, — с нажимом сказал он.
— Ты же на мой не ответил, — возмутилась я.
— Хорошо я отвечу, если ты мне ответишь.
— Нет уж, давай ты первый, я первая задала вопрос.
— Ладно, — вздохнув, проговорил он. — Я думаю, что мы с тобой родственники.
— Что?!!! — воскликнула я, пытаясь от изумления не уронить челюсть на пол.
— Я почти в этом уверен.
— Но как это возможно? — я была буквально огорошена этой новостью.
— Не знаю как, но у нас общий генетический предок по женской линии. Так ты скажешь, что знаешь о другой ангелице? — он буравил меня прожигающим взглядом.
— Все что я знаю, это то, что о похожем на мое перерождении говорилось в одной старинной книге. Девушку укусил вампир, но она не превратилась в вампира. И у нее был такой же как у меня кулон.
— Что за книга? — спросил Сал.
— Старинный фолиант, не то 15-го, не то 16-го века, написанный по-итальянски, его автором был вампир, кажется, Фредо, нет, постой, Гвидо, да, точно Гвидо.
— Этот вампир, похоже, совсем не уважает законы, — заметил Сал. — А откуда взялась эта книга?
— Ее когда-то во Флоренции приобрел Карлайл, когда жил в Италии с Вольтури.
Между тем, у меня в голове лихорадочно заработали шестеренки. Он сказал: общий предок по женской линии и спросил про ангелицу. Может она и есть тот самый общий предок?
— Ты думаешь, эта ангелица — наш общий предок? — спросила я, пытаясь докопаться до сути.
— Я думаю, она моя мать, — ответил Сал, напряженно глядя мне в глаза.