– Твоё – красное?
– Колеблется от багрового до малинового.
Значит, мне не почудились знакомые кусты во дворе замка. Почему-то это обогрело сердце, ведь малина всегда была одной из моих дачных любимиц.
– Ты совсем не путешествовала по Эйфоре? – спросил между тем Эрмид.
– Я не успела. – Вспомнила правила этикета и добавила: – Да и сопровождающего не было.
– Никаких, даже дальних, родственников?
– Так уж вышло.
Эрмид недоверчиво нахмурился, но ничего уточнять не стал. Меж деревьев возникла тёмно-серая стена, и вскоре мы вошли во внутренний двор полузаброшенного поместья, построенного из того же чёрного камня, что и замок правителя, вот только здесь было темно и тихо. Высокие арочные окна были забраны ставнями, стены целиком укутало растение вроде красного плюща, а посередине крыльца вырос корявый жёлтый кристалл.
– Мне, может, снаружи подождать? – спросила я, когда высокая дверь протяжно заскулила.
– Зачем? Замёрзнешь ещё. – В глазах его вспыхнули смешинки. – Или сбежать попытаешься.
– Эрмид, я действительно не понимаю, зачем нужна тебе там!
– По реакции Матиаса я сразу пойму, имеешь ли ты какое-то отношение к западникам. Они те ещё выдумщики!
–Ясно, – как можно сдержанней отозвалась я. – Конечно же, в условиях конфликта между королевствами ты имеешь право быть подозрительным. Ну и я тоже.
Эрмид усмехнулся, и мне стало ещё страшнее в нём ошибиться. К тому же, зал переговоров оказался похожим на место для жертвоприношений с круглым алтарём посередине…
– Ты можешь присесть, – сказал Эрмид. – И не бойся, я склонен верить, что ни один самый лихой шпион не полез бы близко к Грибному Оврагу. Вероятно, тебя туда и правда занесло случайно.
Из-за двери на противоположной стене послышались шаги, и, едва я устроилась на старом кресле, как в залу один за другим зашли пятеро мужчин во главе со статным воином в строгом сером костюме и чёрном плаще.
– Матиас, – склонил голову Эрмид.
– Эрмид. – Он бросил взгляд на меня. – Ты сегодня без брата?
Показалось, или в его голосе звучала издёвка?
– У него другие дела.
– И у тебя могли бы быть, – усмехнулся тот, и мы на пару мгновений встретились взглядами.
Правитель Западных был красив. У него были такие же густые и блестящие, как у Эрмида, волосы, вот только рыже-каштановые и вьющиеся. Глаза в скудном свете единственной огненной лампы казались лиловыми, и густые ресницы добавляли взгляду таинственности, хотя в целом его облик был строгим. К тому же, он пришёл вооружённым, в то время как у Эрмида даже меча не было.
– Рисковый ты парень, – между тем продолжил Матиас. – Но давай начнём, пока не передумали болтать.
Они подошли ближе к круглой каменной штуке, и, когда положили на неё руки, с двух сторон потекло смирное неяркое пламя: у Эрмида малиновое, у Матиаса сиреневое. Голоса правителей звучали спокойно, а я чувствовала на себе то и дело бросаемые взгляды мужчин, пришедших с западником. Интересно, они так же, как я, ждали, как Эрмид объяснит моё присутствие? Или просто что-то в моём облике их удивляло?
В конце концов, мне это надоело, и, я, поймав перерыв в диалоге правителей, негромко обратилась к Эрмиду:
– Прости, можно мне осмотреться?
– Конечно, – ответил он, на мгновение обернувшись.
Спокойствие в его голосе не могло не радовать, хотя я и понимала: рано вздыхать с облегчением. Да и, стоило повернуться спиной, как пристальное внимание усилилось. Я даже почувствовала себя неким тайным оружием, которое Эрмид нагло пронёс на встречу, хотя, скорее всего, у меня просто разыгралось воображение.
Пока я рассматривала рисунки на стенах, беседа мужчин приобрела напряжённый характер. Они даже карту на алтаре развернули, но, видимо, никак не могли прийти к единому мнению. И всё же, что-то не были Матиас и Эрмид похожи на врагов, скорее уж на людей, которые просто имели различные взгляды на жизнь. Они и говорили по-разному, и двигались иначе, и Эрмид в целом казался мне более гибким умом и телом.
– Не пойдёт, – сказал Матиас, когда тот в очередной раз напомнил ему о каком-то давнем соглашении. – Мой прадед был пьян, когда его подписывал!
– А мои предки твоим не няньки, чтобы следить, куда их рука подпись ставит! Ему трижды прочитали соглашение, и он мог бы попросить принять решение сына, но заупрямился!
– Но эти земли были нашими, Эрмид!