Сейчас Агна твердо знала: все, что случилось в лесу, было не то что бы ошибкой – чувствам, нахлынувшим на нее на холме, просто не следовало давать продолжения. Сон с Королем-Лосем растревожил ее, только и всего, Агна выплеснула эту тревогу в реальность… что ж, лучше подойти ко всему с холодными светскими мерками. Они с Иво были любовниками, они остались довольны друг другом, ну и незачем зацикливаться на этом.
Агна и сама не знала, откуда в ней вдруг появился такой светский цинизм. Он был присущ Вете и Эвельде, которые меняли кавалеров, как перчатки – Агна верила в любовь и надеялась встретить единственного и любимого, чтоб прожить с ним до конца своих дней.
Впрочем, рабский ошейник меняет людей, это точно.
Кладбище лежало на холме, и сейчас, в белом сумраке вечера, оно казалось декорацией, каким-то ненастоящим. Замшелые зубы старых памятников смотрели в светлое небо, возле свежей могилы стояли трое крепких мужчин с лопатами. Агна невольно сжала руку Иво: на кладбищах ей всегда было не по себе. Она успела усвоить, что нужно бояться живых людей, а не покойников, но накатившая тоска негромко повторяла: берегись.
- Упокой, Господь милосердный, душу смиренной дочери твоей Марии, - негромко произнес священник. – Прости ей вольные и невольные прегрешения, открой врата светлых небесных садов, усади с собой за накрытый стол.
Мать наконец-то всхлипнула, поднесла к лицу платок. Муж опустил ладонь на ее плечо, что-то произнес – женщина закивала, соглашаясь. Агна невольно вспомнила слова Уилла о том, что родители отдают дочерей Королю-Лосю не из страха, а из алчности. Она покосилась в сторону Иво и вдруг догадалась: он вспомнил то же самое.
- Люди везде одинаковы, - усмехнулся Иво, поймав ее взгляд. – Сановники при дворе его величества предлагали мне своих дочерей. А здешние поселяне отдают детей Королю-Люсю…
Агна почувствовала, как по спине пробежал холодок. Артур понимающе кивнул и произнес:
- Уилл болен, дружище. Не стоит принимать его слова так близко к сердцу.
Иво усмехнулся. Махнул рукой. Гроб медленно стали опускать в яму, подруги Марии заплакали.
- Ладно, пусть не Королю-Лосю, - сказал Иво. – Пусть силам природы. Главное отдать что-то важное и получить выгоду.
По губам Артура скользнула неприятная, какая-то очень циничная улыбка.
- О, это верно. Все ищут свой профит. Это не зависит от сословий.
Иво машинально дотронулся до кармана, из которого до сих пор торчал клочок телеграммы. Он был взволнован и с трудом это скрывал. Агне очень хотелось спросить, что за новости так встревожили его, но она промолчала. Это не ее дело. Захочет сказать – скажет.
- Ты помнишь Китти Шмитт? – спросил Иво. Артур кивнул и удивленно посмотрел на него.
- Твоя первая любовь? Помню, разумеется. А что с ней такое?
Иво снова провел рукой по карману с телеграммой, словно этот клочок бумаги был чем-то очень дорогим и важным. Агна подумала бы, что Иво обрадован: вот только глубокие складки между бровей говорили не о радости, а о напряжении и тревоге.
- Едет с компанией друзей на отдых в эти края, - сообщил Иво, на мгновение став растерянным и несчастным, чуть ли не меньше ростом.
Могильщики быстро забросали яму землей, и народ постепенно потянулся обратно в поселок. Артур шел, не торопясь, и Агна с Иво невольно приспособились к его шагу. Ни дать, ни взять, светская прогулка в парке. Агна не могла понять, почему у нее так горят щеки. Да, сюда едет первая любовь господина феникса, так что с того? Она ведь не невеста Иво, чтоб переживать за возможную расторгнутую помолвку…
- Вот как! – рассмеялся Артур. – И что с того? Пусть едет. Или ты не хочешь с ней встречаться? – он покосился в сторону Агны и продолжил: - Боишься, что старая любовь не ржавеет?
Иво промолчал. Вот, значит, что было в телеграмме, предусмотрительно отправленной кем-то из столичных друзей… Агне казалось, что в груди начинает что-то закипать – легкие наполняло жаром при каждом вдохе. Она ведь не ревновала, тут не к кому было ревновать, да и какое она имеет право на ревность? Но в груди разливался жар, и Агна боялась, что расплачется.
- Мне как-то не по себе, - признался Иво и бросил тревожный взгляд в сторону Агны. Она старалась выглядеть максимально невозмутимо, вот только щеки залило предательским румянцем. Кто-то из поселянок, обогнавших их компанию, вдруг обернулся и закричал на весь Куоларве: