- То же, что и вчера, - кивнул Иво. – В ближайшие четыре месяца твои силы будут питать меня. Потом… потом посмотрим. Я не загадываю настолько далеко.
Лицо Агны стало таким, словно Иво хлестнул ее по щеке.
- У меня ведь нет выхода, - с горечью сказала она. – И выбора тоже нет.
Иво не понял, что она имеет в виду. Действительно не понял. Впрочем, он и не ставил себе задачи понимать людей: никто из тех, кто его окружал, ни разу не задумался о том, что ему нужно. И Иво решил не тратить силы на равнодушных.
- Это и не важно, - сказал Иво. – Пойдем, я дам тебе чековую книжку.
Глава 4. Унижение
Когда ворота особняка феникса закрылись за ее спиной, то Агна какое-то время стояла неподвижно, не в силах сделать и шага. На ней было платье служанки из грубой ткани, перед ней лежала одна из центральных столичных улиц, и впервые за несколько недель Агна могла идти туда, куда сочтет нужным.
Конечно, «идти, куда хочешь» означало лишь отправиться в магазин одежды. Но потом Агна могла бы зайти вон в то открытое кафе, посидеть на веранде под полосатым зонтиком с чашечкой кофе и представить, что она совершенно свободна, и что ее не будут насиловать каждую ночь. При мысли о том, что сегодня снова повторится то, что вчера случилось с ней в старом доме, Агна испытывала отвратительный липкий ужас.
Усилием воли она отодвинула воспоминания о своем позоре и пошла по мостовой в сторону магазина.
Поход за покупками всегда радовал Агну: обычно они с матерью набирали столько бумажных пакетов с вещами, что с трудом доносили их до дома. Вот и теперь, выйдя из магазина в новом платье и хорошей обуви, Агна невольно почувствовала себя легче. Одежда служанки лежала в бумажном пакете, и то, что произойдет вечером, еще было так далеко, что почти не омрачало солнечного дня. Агна с какой-то беззаботной наивностью думала, что все может измениться, и феникс оставит ее в покое.
Если бы Иво хотя бы чуть-чуть задумывался о том, что чувствуют другие, то все было бы намного легче. Но он не имел такой привычки – господа, которые живут на вершине общества, не утруждаются размышлениями о тех, кто копошится внизу.
Агна заметила бывших сокурсниц слишком поздно: Вета и Эвельда, которые шли по улице с целой стайкой служанок, уже увидели ее и зашептались, глядя с таким язвительным ехидством, что хотелось провалиться под землю со стыда. Они прекрасно знали, что случилось с Агной, и ей меньше всего сейчас хотелось разговаривать с теми, кто понесет сплетни по всему городу.
Вета и Эвельда никогда не любили ее. В принципе, они не делали Агне ничего плохого, но, когда она появлялась, то девушки переглядывались с таким видом, словно знали какой-то грязный секрет Агны, и делали это нарочито, так, чтоб она почувствовала себя растерянной и униженной. Бог весть, почему так было; Агна решила, что просто есть на свете люди, которые не могут не жалить других. Вета и Эвельда выбрали ее.
- Агна!
- Ах, Агна!
- Слава богу, ты жива!
Девушки подошли к Агне и встали так, что она не смогла бы обойти их, не толкнув. «Загнали меня, словно зайца, - устало подумала Агна, - и не выпустят, пока не наиграются. Это раньше я была им ровней, и они не могли ничего мне сделать. А теперь я рабыня и должна смотреть на них снизу вверх».
Ей казалось, что она угодила в клубок змей. Вета и Эвельда обняли Агну, расцеловали в щеки и чуть ли не хором воскликнули:
- Слава богу, ты жива!
- Да, - улыбнулась Агна, стараясь делать вид, что ничего особенного не происходит. – Да, я жива. Все в порядке.
Вета протянула руку и щелкнула по камню в бархатной ленте на шее Анны.
- О, ошейник! Быстро же тебя купили!
«Спокойно, - сказала себе Агна. – Нельзя показывать, что меня это задевает». Но лицо уже дрогнуло, а к щекам прилил румянец, и бывшие сокурсницы радостно поняли, что первый удар достиг цели. Глаза девушек тотчас же наполнились хищным блеском.
- А кто господин? – спросила Эвельда тем тоном, с которым обычно благородные барышни обращались к служанкам. – Или госпожа? Кто же тебя купил, расскажи!
Служанки подобострастно захихикали. Агна отстраненно подумала: что будет, если она сейчас даст Эвельде пощечину? Наверняка крик поднимется на всю улицу, и Эвельда станет голосить, что ничего плохого не сказала, да и вообще рабыня должна быть счастлива, что к ней обратились благородные барышни.
- Иво из дома Беренгаров, - отчетливо проговорила она. – Феникс его величества Георга.