Какое-то время она не чувствовала ничего, кроме отвращения. Чужая плоть двигалась в ней в уже знакомом ритме: то быстрее, и тогда Агне делалось жарко-жарко, а дыхание почти срывалось и сердце готовилось выпрыгнуть из груди, то медленнее – тогда Агна начинала надеяться, что сейчас все закончится.
«Он трахает тебя, да?» - рассмеялась ночь голосом Веты, и Агна беззвучно ответила: «Да. Именно это он и делает».
Она не сразу поняла, что ей уже не больно. Двигаясь, Иво задевал какую-то точку внутри, от которой по телу медленно расплывались волны тепла и покоя. И Агна вдруг с каким-то томительным ужасом обнаружила, что снова подается навстречу Иво, что насаживается бедрами, что они теперь стали не владельцем и вещью, а просто людьми, которых соединило это нарастающее тепло.
Агне казалось, что по ее коже бегут лепестки огня. Она уже не знала, что происходит на самом деле, а что чудится. Теперь Иво двигался быстрее, и, когда Агна сдавленно вскрикнула, то он остановился, и его обжигающие пальцы легли на подбородок и горло, властно толкнув Агну назад и заставив выгнуться и прильнуть к телу феникса.
- Что? – негромкий шепот опалил ухо. От Иво сейчас пахло чем-то очень свежим и острым, он прижимал к себе Агну, и она понимала: еще немного, и будет взрыв, который уничтожит их обоих.
Еще совсем чуть-чуть. Самую малость. Это было страшное, дикое, невозможное ощущение – и оно же было в эту минуту единственно верным и возможным.
- Ничего, - выдохнула Агна и в тот же миг, боясь самой себя, подумала: «Еще».
В тот же миг Агну окатило волной пламени. Стена огня поднялась почти вплотную, на какой-то миг исчезла и комната, и весь мир, а потом Агна расслабленно обмякла в руках Иво, чувствуя, как в ней пульсирует чужая плоть, выплескивая горячее семя.
Все закончилось.
Потом они лежали рядом, и Агна почти не чувствовала своего тела. На мгновение лента сдавила шею и ослабла. Иво дышал едва слышно, и, покосившись в его сторону, Агна увидела, что он дремлет, слегка прикрыв глаза.
«Если бы у меня был нож, - вдруг подумала Агна, - то сейчас я могла бы его убить. А потом сбежать».
Иво приоткрыл глаза, словно прочел ее мысли, и Агна тотчас же отвела взгляд.
- Что? – снова спросил Иво, и Агна снова ответила:
- Ничего.
Феникс усмехнулся и, сев на кровати, неторопливо принялся одеваться. Нырнув в рубашку и застегивая пуговицы, он произнес:
- Возможно, завтра мы уедем отсюда.
Агна вдруг поняла, что ей это безразлично. Уедут и уедут.
- Понятно, - откликнулась она. – Я везде останусь вашей рабыней… так что мне все равно.
Иво оценивающе посмотрел на Агну, и впервые в его взгляде появилось что-то, отдаленно похожее на уважение.
Глава 6. Решение государя
Дворец никогда не спал, но Иво меньше всего ожидал встретить в такую рань Магду, младшую сестру. Это слуги и охрана постоянно наготове, это повара стряпают завтрак в шесть утра, а королевская кровь еще изволит почивать. Но девочка, как всегда по утрам одетая по-мальчишески, в рубашку и темные штаны, выпрыгнула на него из-за огромного вазона с тропической пальмой. Иво тотчас же сориентировался, подхватил Магду на руки, и она расхохоталась на весь дворец, обхватив его за шею тоненькими руками.
- Иво!
Иво закружился с Магдой по паркету, чувствуя, как в нем растет привычное ощущение пронизывающей нежности и тепла. Должно быть, это было тем, что называется родством – тем, которым Магда делилась с ним настолько тепло и щедро, что иногда ему делалось страшно. Иво боялся просто не выдержать этого счастья.
Иногда ему мнилось, что Магда не сестра, а его дочь. Напрасные и очень горькие мысли – фениксы бесплодны, природа мудро обрубает свои ошибки. Иво знал, что у него не будет детей, и порой, когда Магда была рядом, ему становилось тоскливо.
- Ты почему не спишь, птичка? – спросил Иво. Магда потерлась носом о его щеку и сказала:
- Обещай, что будешь писать мне. Хорошо? Вот прямо сейчас обещай.
- Обещаю, - кивнул Иво и пошел с Магдой на руках в сторону лестницы, ведущей в покои их величеств. – Почему ты попросила?
Магда вздохнула. Она действительно была, как птичка: легкая, тихая. Иногда Иво думал, что никто и никогда не полюбит его настолько крепко и светло, как Магда. И он никогда никого не будет так любить.