Мы с вами по-хорошему. В других городах народ за ружье хватается, бунт вскипает. Мы же сидим мирно, и как оно будет, того и дожидаемся. Вы же разор чините, злобу.
Заложников десять человек почти взяли. У людей от такой невидали со страху язык отнялся. Семьи сирые плачут.
Вдова Петра Тиунова на чердаке удавилась. Это ли есть правое дело?
– Врет он, Яков Семенович! – ляпнул из своего угла
Иртыш. – Вдову Тиунову они сами удавили. Она была…
как бы сказать… блаженная, ей петлю подсунули, а теперь по всем базарам звонят!
Старик Ляпунов опешил и замахнулся на Иртыша палкой.
Иртыш отпрыгнул.
Комиссар вырвал и бросил палку.
– Ты кто? – строго спросил комиссар у Иртыша.
– Иртыш Трубников. Гонец с пакетом от командира
Лужникова.
– Сиди, гонец, пока не спросят… Вот что, папаша, –
обернулся комиссар к Ляпунову, – тебя слушали, не били.
Теперь ты послушай. Хлеба дали, контрибуцию дали –
подумаешь, благодетели!. Врете! Ничего вы нам не давали. Хлеб мы у вас взяли, контрибуцию взяли, лошадей взяли.
Где нам рыть окопы, где бить бойницы – тут вы нам советчики плохие. Заложников посадили, надо будет – еще посадим. Сорок винтовок офицер Тиунов из ружейных мастерских ограбил. Сам убит, а куда винтовки сгинули –
неизвестно! Отчего вдова Тиунова на другой день на чердаке оказалась – неизвестно. Однако догадаться можно…
А чью ночью через Ульву лодку захватили? А кто спустил воду у мельницы, чтобы дать белым брод через
Ульву?. Я?! Он?! (Комиссар ткнул пальцем на Иртыша.) Может быть, ты?.. Нет?.. Николай-угодник!..
Иди сам, сам запомни и другим расскажи. Да, забыл!
Что это у вас в монастыре за святой старец объявился?
Поет, как ангел… сияет… проповедует. Я не бандит Долгунец. Монастыри громить не буду. Но старцу посоветуй лучше убраться подальше.
Прочти ему что-нибудь из священного писания, иже, мол, который глаголет всуе2 разные словесы насчет того, какая власть от бога, а какая от черта, то пусть лучше отыдет подальше, дондеже3 не выгнали его в шею или еще чего похуже. Ступай!.
Там тебе я утром сегодня повестку послал. Сорок пар старых сапог починить надо. Достаньте кожи, набойки, щетины, дратвы.
– Где? Откуда?
– Поищите у себя сначала сами, а если уж не найдете, то я своих пошлю к вам на подмогу.
– Бог! – поднимая палец к небу и останавливаясь у порога, хрипло и скорбно пригрозил Ляпунов. – Он все видит!
И он нас рассудит!
– Хорошо, – ответил комиссар, – я согласен. Пусть судит. Буду отвечать. Буду кипеть в смоле и лизать сковородки. Но кожу смотрите не подсуньте мне гнилую! Заверну обратно.
Старик вышел.
Комиссар плюнул и взял у Иртыша пакет и сердито повернулся к дверям своего кабинета.
Иртыш побледнел.
2 Глаголет всуе ( церк.-слав.) – говорит без надобности. — Ред.
3 Дондеже ( церк.-слав.) – доколе, покуда. — Ред.
Отворяя дверь, комиссар уже, вероятно, случайно увидел точно окаменевшего, вытянувшегося мальчугана.
– Что же ты стоишь? Иди! – сказал он и вдруг грубовато добавил: – Иди за мной в кабинет.
Иртыш вошел и сел на краешек ободранного мягкого стула. Комиссар прочел донесение.
– Хорошо, – сказал он. – Спасибо! Что по дороге видел?
– Трех казаков видал у Донцова лога. Два – на серых, один – на вороном. Возле Булатовки два телеграфных столба спилены… Да, забыл: из Катремушек шпион убежал. По нем из винтовок – трах-ба-бах, а он, как волк, закрутился, да в лес, да ходу… Дали бы и мне, товарищ комиссар, винтовку, я бы с вами!
– Нет у нас лишних винтовок, мальчик. Самим нехватка. Дело наше серьезное.
– Ну, в отряд запишите. Я пока так… А там как-нибудь раздобуду.
– Так нельзя! Хочешь, я тебя при комиссариате рассыльным оставлю? Ты, я вижу, парень проворный.
– Нет! – отказался Иртыш. – Пустое это дело.
– Ну, не хочешь – как хочешь. Ты где учился?
– В ремесленном учился на столяра. Никчемная это затея – комоды делать, разные там барыням этажерки… –
Иртыш помолчал. – Я рисовать умею. Хотите, я с вас портрет нарисую, вам хорошую вывеску нарисую? А то у вас какая-то мутная, корявая, и слово «комиссар» через одно "с" написано. Я знаю – это вам маляр Васька Сорокин рисовал. Он только старое писать и умеет: «Трактир»,
«Лабаз», «Пивная с подачей», «Чайная». А новых-то слов он совсем и не знает. Я вам хорошую напишу! И звезду нарисую. Как огонь будет!