Покажу Советскую владу5!..
Взяв винтовку за конец ствола и действуя ею, как дубиной, грозный старик двинулся прямо на толпу. Бандиты и страхе расступились по обе стороны.
– Сдавайся, старый черт! – ревели они, пятясь от старика.
Матрос тяжело опирался на руку отца, с трудом передвигал ноги. Лицо его было залито кровью.
Первый смельчак, попытавшийся приблизиться к старику, грохнулся на землю с разбитой головой.
Рев усилился, но круг стал шире.
По знаку атамана рябой бандит заехал сзади и прямо с седла метнул шашку в спину старика. Тот упал навзничь:
– Да здравствует власть Советов!
Упал и матрос.
5 Влада – власть.
Шайка ринулась на беззащитных уже бойцов.
– Назад, хлопцы! – приказал атаман. – Матроса взять в лес, а с отцом я сам поговорю…
Бандиты неохотно расступились. Атаман спрыгнул с седла, подошел к истекающим кровью пленникам. Старик лежал неподвижно, как мертвый, не выпуская из рук винтовки.
– Подох, собака! – зло прошипел атаман. – А то бы я показал тебе незаможных селян…
Вдруг откуда-то сверху два камня со свистом пронеслись в воздухе. Один камень больно царапнул щеку атамана, а другой попал в холку вороного коня. В то же время на другом конце села раздались испуганные крики;
– Партизаны! Партизаны!.
Бандиты поспешно вскочили на коней и, стреляя куда попало, понеслись вон из села.
По приказанию атамана рябой бандит поднял матроса на седло и умчался вслед за шайкой в лес.
Вскоре село опустело. На улицах валялись только трупы убитых, да бегали взад и вперед перепуганные овцы.
С крыши ближайшего к сельсовету дома проворно свалились двое ребят и с криком бросились к могучему старику, лежавшему посредине дороги, у сгоревшего здания сельсовета:
– Ой, батька наш, батька!
ДВЕ МАСКИ
Страна Советов пылала в огне гражданской войны. Со всех сторон к сердцу России – Москве – двигались многочисленные орды контрреволюции, С востока, севера и юга угрожали иностранные интервенты, снабжавшие белые армии оружием и продовольствием. В Крыму засел
Врангель, войска которого прорывались на Украину, в район Екатеринославщины.
А здесь, в тылу молодой Красной Армии, бесчинствовали кулацкие шайки, возглавляемые разными батьками и атаманами.
Городские рабочие и деревенская беднота самоотверженно боролись за Советскую власть, помогали Красной
Армии и нашим партизанам всем, чем могли. Сотни и тысячи молодых добровольцев пополняли ряды славных бойцов за дело свободы и социализма.
В эти грозные годы, в кольце врагов, советскому народу жилось тяжко, голодно и холодно. После войны промышленность была разрушена, поля не засеяны, хлеба не хватало даже для снабжения Красной Армии. Деревенские кулаки-богатеи прятали свой хлеб и продукты в ямах и потаенных местах, занимались спекуляцией и жестоко грабили городское население, спускавшее за хлеб и картошку последние пожитки.
В те дни, к которым относится действие нашей повести, такое же положение было и в городе Екатеринославе.
В Гуляй-Поле и по всей Екатеринославской губернии разгуливали и грабили мирных жителей банды знаменитого на Украине батьки Махно. Действуя в тылу Красной
Армии, эти банды приносили неисчислимый вред советскому народу: устраивали еврейские погромы, грабили базы снабжения, убивали советских работников, особенно большевиков и красных партизан. Деревенские богачи и буржуи всячески помогали им в борьбе против Советской власти. Они хотели вернуть старый режим, царя и помещиков.
Был вечер. На густо-красном горизонте тяжко громоздились и лезли к зениту грозовые тучи. По широкому шляху из Екатеринослава длинной вереницей тянулись мужицкие телеги и тачанки. Они возвращались с большого воскресного базара. На возах громоздились пустые кадушки и макитры6, кухонная посуда, граммофонные трубы, зеркала и ведра, столы и стулья – словом, все, что можно было выменять у голодающих горожан за хлеб, молоко и картошку.
Крестьяне явно спешили домой. Не желая остаться в одиночестве, задние возчики усердно нахлестывали и понукали криками своих коней:
– Та ну, швыдче, ковурый!
– Гей, Петро! Чи здыхае твоя кобыляка, чи шо?
– Трохым, геть со шляху, чого став, бач, лис близко!
Грозовые сумерки уже ползли по земле, окутывая дорогу зловещим полумраком.
Подъезжая к лесу, мужики незаметно вытаскивали из-под соломы короткие куцаки 7, иные нащупывали за пазухой револьверы, готовили ножи. Они явно чего-то опасались, со страхом поглядывая на темные овраги и в сторону леса.