– Слушай, брат Следопыт, – сказал один, подбрасывая сухие сучья в огонь, – для чего ты крикнул: «Оружие и деньги!», когда нам нужно было только оружие? Мы же не грабители.
Второй засмеялся:
– А так страшнее. Видал, как кулак глаза выкатил? Я
думал, он лопнет от страха. Военная хитрость, брат Овод.
– Ну, нет, это он твоего пистолета испугался…
– Да, пистолет лихой, – согласился тот, кого звали
Следопытом, и бросил в огонь большой черный «пистолет», дубовый ствол которого походил на детскую пушку.
Овод снял маску. Она оказалась простой красной тряпкой, разукрашенной белилами и ваксой, с двумя дырками для глаз.
– Не пора ли, брат, начать совет вождей? – спросил он, засовывая револьвер за пояс штанов. – В поход мы, кажись, готовы.
– Ну, что ж, начинать так начинать, – ответил Следопыт и тоже сорвал с лица маску.
При колеблющемся свете костра теперь уже можно было разглядеть безусые лица двух подростков, ничуть не похожих на лесных грабителей. Один из них, названный
Следопытом, был одет в красную рубашку, подпоясан простой веревочкой. На ногах большие, видимо, отцовские, сапоги. Крепкий, широкий в плечах и груди, он казался сильным не по летам. Рыжие волосы буйными вихрами торчали во все стороны, а живые серые глаза смотрели дерзко и весело.
Второй паренек был, видимо, слабее первого, но ловкий и гибкий, как лоза. Черные волосы то и дело сползали на его высокий, умный лоб, заставляя частенько встряхивать головой. Мягкое красивое лицо и особенно светлая улыбка годились бы скорее для девушки, чем для парня с револьвером за поясом. Одет он был так же, как Следопыт, обут в опорки на босу ногу.
Следопыт, не торопясь, вытащил из-за голенища сапога длинную резиновую кишку с трубкой на конце.
– Для начала выкурим трубку мира, брат Овод, – важно сказал он, набивая трубку чем-то вроде табака.
Овод молча кивнул головой.
Следопыт закурил. Выпустил первый клуб дыма и так закашлялся, что на глазах выступили слезы.
– Тьфу ты, пакость какая! Аж в нос шибануло!
– Ничего не поделаешь, – отозвался Овод, – таков порядок в совете вождей. Твое слово, брат Следопыт…
Следопыт вытер глаза рукавом рубахи и начал:
– Слушай, брат Овод. Одиннадцать лун тому назад
Черный Шакал вырыл томагавк войны, а проклятая Голубая Лисица разоряет наши родные вигвамы и села. Бледнолицые собаки не щадят ни жен, ни детей наших и даже стариков предают лютой смерти у столба пыток. Не пора ли и нам взяться за томагавки? Или мы трусливые бабы, что сидим дома у костров мира? Смерть бледнолицым собакам!
Оратор грозно потряс кулаком в воздухе и передал конец кишки своему приятелю. Тот в свою очередь глотнул дыму и тоже закашлялся.
– Голубая Лисица замучила нашего брата Федю у столба пыток, – сказал он. – Мы должны разыскать ее хоть на дне моря, заковать в железные цепи и отправить на суд
Великого Вождя краснокожих…
– Ой, нет, сначала мы всыпем ему пятьдесят горячих, а потом уж и в цепи, – перебил Следопыт. – Я обещал батьке…
– Можно и так, – согласился Овод. – Значит, завтра в поход?
– Урра-а, в поход! – подхватил Следопыт и, совсем как мальчишка, перевернулся через голову, ударив каблуками сапог по костру.
Сноп золотых искр взвился к небу, осветив на мгновение и дуб, и полянку, и юных вояк. А затем тьма стала еще гуще и ночь чернее.
Так неожиданно закончился совет вождей… Однако пусть читатель не думает, что все это лишь простая игра юных фантазеров «в индейцев» или еще что-нибудь в таком же роде. Не всякому понятное решение совета вождей явилось началом таких дел и приключений, что они составят все содержание нашей повести. А впрочем, вернемся немного назад и расскажем, как эти ребята задумали свой поход и что их толкнуло на отчаянный трюк с красными масками…
КРАСНЫЕ ДЬЯВОЛЯТА
Отец наших героев Иван Недоля жил в селе Яблонном на Украине. Все его имение состояло из старой лакомившейся хатенки да худой сивой кобылы. Зимой он ходил на заработки, а летом ковырялся на своем жалком клочке земли и батрачил у деревенских кулаков. В 1914 году он вместе со старшим сыном Федором ушел на войну бить немца.
Домой Недоля вернулся уже после Октябрьской революции. Он пришел на село в рваной шинели, заметно прихрамывая на левую ногу, но с винтовкой в руках. На его широченной груди сияли два георгиевских креста, а за пазухой лежала пачка большевистских газет и первые декреты Советской власти о земле и мире, С этого дня Иван стал самым горячим большевистским агитатором на селе.