Голубой Лисицы, то есть Махно, и разделаться ним по-своему.
Как видно, ребята затеяли нешуточное дело. Они свято верили, что все пойдет как по маслу и врагам революции несдобровать! Жаль только, что им не удалось достать пару хороших маузеров, с которыми, по их мнению, можно было победить весь мир: шутка ли – двенадцать пуль в одной обойме! Да вот нехорошо еще, что старуха мать одна остается дома. Захиреет с горя.
– Тяжело будет нашей матке-то, – грустно заметил
Овод, вытирая полой рубахи заплаканные глаза, – не выдержит она голодухи, зачахнет без нас…
– Не зачахнет, – сурово возразил Следопыт, чувствуя, что и сам вот-вот разревется. – Экая ты беспонятливая,
война-то ведь не кухня, не с горшками драться. Солдаты всегда уходят, а матери остаются…
– Да я что же, я ничего… Я говорю только, что тяжело будет старухе, – оправдывался Овод, стараясь приободриться.
– Значит, завтра чуть свет в поход?
– Уже сегодня. Вишь, светает.
– Руку, товарищ!..
Ребята крепко обнялись. А затем дали клятвенное обещание всегда быть вместе, не оставлять друг друга в беде и биться за власть Советов не на жизнь, а на смерть.
Сидя плечом к плечу и продолжая мечтать о будущих подвигах и приключениях на красном фронте, они незаметно задремали.
Костер давно погас… Ночная тьма поднялась к небу, черные тучи рассеялись, и огненные мечи восходящего солнца торжественно возвестили спящему миру: «Пора вставать, идет утро!..»
У КРАСНОГО ОЛЕНЯ
На берегу извилистой речонки, по оврагам и деревушкам, раскинулся лагерь Конной армии Буденного. После многодневного утомительного марша бойцы и кони отдыхали. Впрочем, этот отдых был вынужденным: на пути конницы встретились сильные части белогвардейской пехоты, окопавшейся вдоль опушки леса с артиллерией и пулеметами.
Штаб армии расположился в крестьянской хате на окраине села. На крыльце стояли два буденовца с винтовками – это охрана. В штаб то и дело пробегали ординарцы с донесениями или с приказами, выскакивали обратно, садились на коней и неслись прочь.
В хате за большим столом, склонившись над полевой картой, сидели сам Буденный и могучий седовласый полковник с пышными и длинными усами, похожий на гоголевского Тараса Бульбу.
– Так вы говорите, полковник, что фланг противника –
самое слабое место? – спросил Буденный, скосив глаза на старого казака.
– Эге ж, – коротко ответил тот, тряхнув чубом. – Ось тут такая низина, по которой можно ударить в конном строю. – Он ткнул пальцем в отметку на карте.
Буденный усмехнулся:
– А вот здесь, на холмике, стоят «максимки» и могут порезать твоих коней, как коса траву.
Полковник почесал в затылке:
– Ось тут?.. Могут поризать… Як же буде?..
– Ударим в лоб, – решил Буденный, – вот по этой долине.
Полковник удивился:
– В лоб? Ни, так не можно.
– В лоб! – повторил Буденный, вставая. – Это слишком дерзко, зато неожиданно для врага. А для конницы внезапный удар – половина победы. Ваш полк махнет первым перед рассветом. Еще раз пошлите разведку…
– В лоб так в лоб, – спокойно согласился полковник и, вынув из кармана коротенькую трубку, стал набивать ее махоркой.
В дверь кто-то постучал.
– Войдите! – крикнул Буденный.
Дверь распахнулась, и бравый казак, взяв под козырек, вытянулся в струнку у входа.
– Ты что, Гарбузенко?
– Шпиёнов привели, товарищ командующий.
– Шпионов? Вот кстати. Где ж вы их схватили? – живо спросил Буденный.
– В лесу, около речки.
– А почему вы думаете, что это шпионы?
– Да воны дюже подозрительны: кажут, шукалы Буденного, и такое балакают, що не дай боже. Мабуть, воны пьяны, чи шо, – отвечал, переходя на украинский язык, красноармеец,
– Вы обыскали их?
– А то як же!
– Что ж нашли?
– Та оцю книжку та наган.
– Хорошо, давайте их сюда.
– Слухаю! – буденовец повернулся на каблуках и, приоткрыв дверь, позвал: – Гей, Петро, тяги их до командира!
В палатку, подталкиваемые сзади, вкатились два старичка с длинными бородами неопределенного цвета. Один походил на деда мороза, слепленного детскими руками: низенький, квадратный, с всклокоченной бородой, немного съехавшей набок; второй был тощий и прямой, как палка.
Старички подошли к столу и с любопытством стали оглядывать палатку.
На столе рядом с картой лежал маузер.
При виде оружия квадратный старичок живо толкнул в бок тощего, шепнув вполголоса:
– Гляди-ка, маузер!