Следопыт успел лишь подхватить свою сестру на руки, уронив маузер. Разъяренная банда махновцев обрушилась на безоружных, нанося им удары, кто чем мог…
– Стой, хлопцы! – спохватился командир отряда, вспомнив, что ему приказано поймать и доставить беглецов живьем.
С большим трудом ему удалось разогнать взбесившихся головорезов и прорваться к ребятам. Они лежали неподвижно, как мертвые, залитые кровью, в растерзанных одеждах.
– Собакам собачья смерть! – злобно проворчал рябой бандит. – Однако кто же из них шпион? Они оба так изувечены, что и разобрать трудно.
– Взять обоих! – приказал командир. – Но сначала отберите портфель с бумагами.
Бандиты осмотрели сумку Следопыта, со всех сторон ощупали Овода, но никаких бумаг не нашли.
– Бумаг нет.
– Как, нет? – растерянно пролепетал командир. – Ну, быть беде: батька всем нам шкуру спустит.
Рассыпавшись вдоль берега, махновцы осмотрели седла мертвых коней, каждый камень, каждый кустик, но бумаги исчезли.
Рябой бандит обмыл лица ребят водой и только тогда опознал Овода – Мельниченко. Командир велел везти его с особой осторожностью, на случай, если он окажется жив.
– А что делать с этим щенком? – спросил рябой, свирепо толкнув сапогом безжизненное тело Мишки. – Приколоть, что ли, на всякий случай?
– Взять и его в лагерь, а там разберем.
И отряд махновцев отправился в обратный путь, захватив пленников.
Рябой грубо бросил Следопыта поперек седла и медленно двинулся вслед за бандой. Изредка поглядывая на бледное лицо юноши, он злобно ворчал:
– Я тебя довезу, гадюка!
Переехав брод, он незаметно отстал от отряда и, наконец, остановился на крутом обрыве. Слез с лошади и, сбросив беспомощного Мишку на землю, раздел его догола:
– Я тебе покажу, красная собака, как махновцев бить!
С этими словами бандит схватил голого Мишку на руки и, раскачав, бросил с обрыва в кипящие буруны.
– Катись, дьяволенок!
И, словно желая проверить, куда упало тело, бандит нагнулся над обрывом и глянул вниз…
В то же мгновение какая-то черная фигура беззвучно выросла за его спиной. В воздухе сверкнул кинжал, и бандит свалился в Днепр вслед за своей жертвой.
КТО СКОРЕЕ
Оставив своих друзей, Ю-ю торопливо полз к молодому дубку, одиноко стоявшему у проселочной дороги, в стороне от реки. На его спине болталась сумка с махновскими бумагами. Время от времени Ю-ю останавливался, осторожно приподнимал голову, оглядывался назад. Его мучило сознание, что пришлось покинуть товарищей в такую страшную минуту. А он так привязался к ним, что ради спасения отважного «капитана» и его удивительной сестренки готов был положить свою голову.
Да, Ю-ю случайно открыл их тайну и теперь смотрел на
Дуняшу с глубочайшим уважением и восторгом. Однако китайчонок ни единым движением не выдавал своих чувств, оставаясь с виду все таким же невозмутимо спокойным и молчаливым. И вот он вынужден уходить, оставив на растерзание бандитам своих славных соратников.
– Никараша, капитана, никараша, – укоризненно шептал он, покачивая головой. – Зачем такое?. Ай, никараша…
Добравшись до дубка, он прилег под ним и стал наблюдать за ходом боя. Он видел, как падали в воду махновцы и в какой панике они бросились обратно, к берегу.
– Маладца капитана! – одобрил Ю-Ю.
Но каков был его ужас, когда второй отряд, невзирая на меткие пули друзей, все-таки перебрался через реку и всей массой набросился на ребят.
Ю-ю мгновенно вскочил на ноги и хотел уже бежать на помощь друзьям, но сумка с бумагами свалилась с плеча, напомнив о суровом приказе Следопыта – доставить ее во что бы то ни стало полковнику.
Ю-ю был в отчаянии. А когда на его глазах началось дикое избиение ребят; он в бессильном гневе разорвал свою гимнастерку и, потрясая карабином, кричал по адресу махновцев:
– Собака! Бандит! Мой карабай на твой башка стреляй будет!..
К счастью, за шумом свалки криков Ю-ю никто не слышал. Вскоре он увидел, как неподвижные тела его товарищей были брошены в седла и вся банда отправилась в обратный путь.
Ю-ю понял, что его верные друзья и защитники погибли. Сердце бедного юноши сжалось от тоски и горя.
Захлебываясь от рыданий, он упал на траву и долго и горько жаловался кому-то на свою жестокую судьбу.
– Ай, капитана, мой карош капитана! – повторял он, катаясь по земле. – Пропал наш Овод!.. Совсем пропал!..
Зачем остался Ю-ю?.
Ю-ю казалось, что вместе с друзьями погас последний луч, который так тепло согревал его душу. Но вдруг, пораженный какой-то новой мыслью, Ю-ю ударил себя ладонью по лбу и вскочил на ноги.