— Иди, возьми себе и своим детям, сколько надо.
Снялось с места и улетело, махнув несчастного волосами по лицу.
Никакие фиги его более не интересовали. Бросив корзинку, вор скатился по холму, некоторое время полежал, чувствуя, как сердце выскакивает из груди, потом поднялся и побрёл. Всё в его жизни было кончено — утра он не увидит. Ведь он попался самому страшному ночному демону — Чёрной Луне, Лилит. Она высосала все его силы одним лишь взглядом и хорошо ещё, что не заставила с собой совокупляться, а то бы похитила и душу!
***
Подкрепившись молодыми фигами, Маргарет устремилась в облёт города к морю. Она прекрасно помнила своё путешествие на кораблях и помнила особенности береговой линии и все древние города, которые тут были и ещё должны появиться. Слушая болтовню Иоханана, она знала, где в его словах правда, а где вымысел. Существовал некогда Дофар, в котором добывали ладан, была земля Маган, был древний город Сохар, откуда якобы отправлялся в свои путешествия Синдбад-мореход, но вот о медных копях Соломона, лежащих в земле Идумейской она не слышала. Хотя, название Кирбат-эн-Нахас имело отношение к меди, потому что "нахас" — это "медь", как Нехуштан — Медный Змей. Это Маргарет прекрасно знала, потому что её муж преподаёт древние языки, среди которых и иврит. Но как она так свободно понимает этот древний язык, в котором было много местных диалектов?!
Несясь в своём быстром полёте над береговой линией, Маргарет то и дело оглядывалась, боясь увидеть ангелов, раз они здесь такая же реальность, как древний Ецион-Гавер, как корабли, которые собрались в его гавани, как те весельные судна, что плыли по морю в обе стороны — на север и на юг, как города и селения вдоль побережья Красного моря. Случись ей снова попасться ангелам, пришлось бы принять бой, и неизвестно ещё, кто победит — волнистый меч сэрафа, или додонский меч-лазер! И куда ей тогда скрываться — нырять ли в море, или зарываться в землю.
Пару раз она видела, как золотые искры взмывали над городами и селениями, кружили над землёй. Тогда Маргарет живо приземлялась и пережидала опасность, то притаившись среди скал, то приникая к влажному песку и слушая вечный шёпот волн. Как человек она имела больше шансов избежать нападения ангелов, ведь те искали огненное существо — ифритку, джиннию, демона.
Ей было и смешно, и страшно — сумасшедшие надежды и не менее сумасшедшие гипотезы одна за другой то будоражили сознание, то повергали его в сомнение. Кто знает, может, это в самом деле правда, что вторая ветвь спиральной Галактики, в которой был человеческий дом Земля, есть зеркальное отражение событий, и та планета на краю звёздного рукава, на которую перенёс её огненный ифрит Айрон, есть отражение Земли, запаздывающее на три тысячи лет — пустяк по меркам Космоса! Ей ли сомневаться в чудесах Вселенной?!
Как никогда ощущала Маргарет двойственность человеческого разума, одна часть которого живёт земным и не допускает ничего, выходящего за пределы узкой сферы его познания и представлений, а вторая свободно оперирует понятиями вселенского масштаба и легко допускает самые невероятные предположения и даже — вот чудо! — находит им вполне логические объяснения.
***
Она попалась ангелу рано утром. Минуя гористые ущелья, поросшие драценовыми деревцами, Маргарет увидела каменоломни, в которых некогда по её приказу добывали камень — базальт. Его использовали для строительства особенного сооружения — гигантской плотины, от которой шли в её город пресные воды. Именно она снабжала поля и сады Мариба чистой водой. Это был грандиозный проект, благодаря которому на месте песчаной пустыни возник легендарный город царицы Савской. Не посмотреть на плотину она не могла.
Плотина копила в себе не воды реки, а дождевую воду — её собирали при помощи хитроумных приспособлений со всех окрестных гор. Выпадающая в сезон дождей небесная влага собиралась в многочисленные каменные каналы, проточенные в каждом изгибе каждой из гор. Накапливаясь во временных резервуарах, она далее текла по всё более расширяющимся руслам и собиралась в огромном искусственном озере.
Две стороны огромного хранилища воды образовывали крутые склоны гор, а с третьей округлялась высокая плотина, искусно сложенная из безупречных блоков. Ширина этой стены была около шестисот метров, а высота — 15 метров. Сама плотина имела наверху широкую прогулочную полосу, окаймлённую с двух сторон каменными перилами. Оттуда можно было любоваться солнцем, восходящим над Марибом, или смотреть в рукотворное озеро, о котором шла слава по всем соседним государствам о мудрости царицы Савской, хотя проект был отнюдь не её заслугой. Она лишь сумела организовать строительство. Да, именно это было её силой и её славой — влияние и власть, посредством которой она преобразовывала вокруг себя сам мир. Именно это, а не дурацкие загадки с их сексуально-извращённым вкусом.
Вода от плотины отводилась в город, во дворцы, сады и плантации по двум шлюзам, которые сами по себе были великим изобретением древнего ума, являясь с тем подлинным произведением искусства. А далее сеть каналов разветвлялась, регулировалась, содержалась. Вся эта могучая система давала не только воду, но и работу людям, которые обслуживали плотину, чистили, жили при ней. Это была подлинная река жизни. Вот на неё-то и захотела взглянуть Маргарет.
Она спускалась на широкую стену, безупречной дугой соединяющую две высокие горы, и хранящую огромный треугольник искусственного моря. Ей вспомнилось, как когда-то она пышно выезжала со своими придворными и гостями для посещения плотины, чтобы поразить все взоры зрелищем имперского великолепия. Она ехала тогда на редком белом слоне, покачиваясь в такт движению животного в открытой кибитке на его спине, и опахала из павлиньего пера торжественно кивали с каждым шагом. И вот теперь царица Савская возвращается в свою покинутую страну оборвышем в краденых лохмотьях, голодная и разочарованная своей жизнью.
Едва босые ноги Маргарет коснулись плит, она сразу же почувствовала, что вернулась туда, о чём грезила все эти десять лет. Да, это была её плотина, когда-то она здесь гуляла, заглядывая в глубокие синие воды, слушая гул шлюзов и глядя, как вода утекает широкой рекой по рукотворным руслам. О, да, она помнит эти камни, тщательную мраморную облицовку, резные зубцы стен, лестницу и два портика на двух концах плотины. Однажды придёт день, когда толпа варваров, которые вообразили себя хозяевами мира, явятся сюда и уничтожат средоточие жизни в Сабее — её плотину. Тогда пески занесут прекрасные сады, плантации, дворцы и храмы. В тот день придёт на мир владычество наглых разноговорящих племён, которые будут считать себя римлянами потому, что построят свои дома на могилах этрусков.
Руки Маргарет благоговейно легли на прохладный камень, и она с волнением взглянула в синюю бездну под стеной, чтобы убедиться, что память её не обманула, и чувство восхищения своим творением сильно, как прежде. Она вернулась, о боги Сабеи, она вернулась!
Лёгкий звук за спиной, толчок воздуха в лопатки и яркое сияние, распространившееся так, словно кусок солнца упал на землю.
— Я знал, что ты отправишься сюда. — сказал ей прекрасный ангел с торжеством в голосе и яростью во взгляде.
Маргарет застыла, обернувшись к нему и прижавшись спиной к каменному зубцу. Она быстро просчитывала одну вероятность за другой, придумывая и отметая версии как бегства, так и битвы. Уходить просто по воздуху бессмысленно — он летает быстрее птицы. Драться — ещё не факт, что она с ним справится. Осталось последнее — прибегнуть к Силе и исчезнуть. Но в этом случае ей придётся делать это всякий раз, когда они её загонят.
— Чего ты пристал ко мне? — спросила она, глядя в эти золотые глаза. — Чего я тебе сделала?
— Оставь царя в покое. — ответил голос, похожий на звон медных литавр. — Не преследуй Соломона.