– Ааа, – протянула она, не переставая улыбаться. – Трикс?! – он кивнул. – Давно не виделись!
– Кто там? – послышался голос из вагончика.
– Трикс! – крикнула старушка кому-то. Потом повернулась к нам, оглядела нас и обратилась к Триксу. – Ты разве не должен перевозить груз из одного города в другой?
– Да, сейчас я направляюсь ко дворцу, а по пути решил забросить этих ребят к вам. – Трикс кивнул в нашу сторону. – Помню вы искали талантливых ребят. Они ищут труппу.
– Мгм… – старушка прищурилась, задумавшись. – Минутку.
Она исчезла в проёме, плотно закрыв дверь.
– Ждите. – сказал Трикс. – Сейчас они решат, нужны ли вы им или нет. Я их друг, поэтому считаете, вас приняли.
– Разве им не нужны люди? – спросила Одетт.
– Да, но может у них измелись планы или возьмут не всех.
– Ясно… – задумалась Одетт.
– Ладно, мне пора. – сказал Трикс. – Ещё груз во дворец доставить надо. Пока. Удачи, вам!
– Спасибо. – хором ответили мы.
Не прошло и минуты, как дверь широко распахнулась. На пороге стояла та старушка и широко улыбалась.
– Входите. – сказала она, жестом приглашая нас войти.
Мы по очереди зашли в вагончик.
Стены были порыты тёмно-красными шторами. Диван и два кресла были тёмно-коричневого цвета, и того же цвета были деревянные большой шкаф и круглый стол. На полу был квадратный коричневый ковёр, расписанный красными завитушками. Окна были завещаны шторами.
На нас смотрело пять пар глаз: старушка, которая нас впустила и сейчас стояла сзади нас; две рыжие и кудрявые сестры близняшки с веснушками – одна сидела в кресле, а другая сидела на его подлокотнике; парень чуть старше нас с Одетт – блондин, дрыщеват и с маленькими хитрыми карими глазками, но его ухмылка говорила о его уверенном и даже наглом характере; лысый мужчина лет тридцати с огромными мускулами, сильным загаром и мини-хэндлбар усами. Милая компашка…
– Добро пожаловать! – сказали близняшки одновременно.
– Жуть… – шепнул мне на ушко Уго.
Да, уж: тусклое освещение, тёмная мебель…
– Они любят так разговаривать. – сказал парень, не переставая криво ухмыляться. – Я Лопата.
– Что? – не поняла я.
Он поднялся с дивана и подошёл ко мне, протягивая руку.
– Меня зовут Лопата. – пояснил он.
Мы с Одетт и Уго обменялись непонимающими взглядами: кто назовёт своё чадо Лопатой?! Я заметила зависшую в воздухе его руку. Я протянула свою, но вместо того, чтобы пожать её – он поцеловал её, медленно… очень медленно. Я бы даже сказала, что он её облизал! Фу…
– Мы называемся другими именами. – пояснил мужчина, который сидел в другом кресле (диван стоял, наверное, для троих человек, по бокам кресла – слева на кремле сидели близняшки, а справа лысый мужчина. Справа от нас сзади стоял большой круглый стол, с другой стороны старушка. – Я Поддуб.
– Мы – присоединились близняшки – Ке и Кё.
– Меня зовут – вышла вперёд старушка (она оказалась очень низкой по сравнение со мной – примерно 150см, если я 171см). – Ядда.
Какие интересные имена… Стоп, нам…
– Нам надо придумать тоже другие имена? – озвучила мои мысли Одетт.
– Как хотите. – ответил Лопата, не отрывая взгляда от меня. Жутко…
– А зачем это нужно? – спросил Уго.
Наступила пауза – актёры переглянулись.
– А если какой-то недовольный зритель захочет найти вас и хорошенько побить, потому что ему показалось, что вы его обманули. – ответила Ядда. – Будет вас разыскивать, а все знают только ваше фальшивое имя.
– Предусмотрительно… – произнесла Одетт.
– Прошу, выбирайте себе имена. – сказала, улыбаясь, Ядда. – У вас минута.
Так нужно придумать имя. Но они у них такие странные…
– Это значит, что вы нас приняли? – спросила я.
Трупа опять переглянулась и хором ответили:
– Да.
Так… Какое имя мне взять? Назваться видом дерева или названием дорогих духов? В мире столько разных вещей… Какое же выбрать? Стоп. В мире…
– Я Мира.
– Лис. – сказал Уго.
– Свон. – сказала Одетт.
– Вот и отлично! – сказал Лопата. Нет, всё-таки у него очень странное имя.
Столик в углу
Где-то час нам рассказывали, как надо работать в их труппе: где и когда начинается рабочий день, как надо вести себя с клиентами (Одетт) и зрителями (Уго и я), какие бывают виды посетителей и т. д.
Так как завтра праздник, то наша труппа попробует попасть на показ перед королевской четой – это большая честь для трупп. Я этого, конечно же, не хочу, но если я буду теперь здесь работать и жить, то мне придётся смириться. Мне, если честно, уже всё равно. Моя жизнь покатилась по наклонной… Куда ещё хуже?