Потом нам сказали, что для того, чтобы попасть на королевский двор, нужно сначала проникнуть во дворец и незаметно подложить название нашей труппы в чашу с листочками приглашённых трупп. И это нужно сделать нам…
– Это же нечестно… – начала Одетт. – Или даже незаконно…
– Ой, умоляю тебя, дорогуша. – улыбнулся кошачьей улыбкой Лопата. Нет, ну у него же есть нормальное имя! Интересно какое… – Так делают все неизвестные труппы, а потом… ПУФ! И здравствуй, популярность!
Даже его ярая жестикуляция не убедила меня. Почему мы? Да…
– Почему мы? – спросила я уже вслух. – Мы же новички…
– Вот именно. – ответили одновременно Ке и Кё. У них большие светло-карие глаза и тонкие губки бантиком – лица как у детей. Их длинные кудрявые волосы были распущены и спадали вниз по плечам. – Это ваше испытание – готовы ли работать с нами в различных условиях.
– Просто подложить бумажку в чашу. – сказала Ядда. – Всё легко и просто.
Мы переглянулись: каждый из нас догадывался или даже ждал какого-нибудь вступительного испытания. Вот и оно.
– Согласны. – хором ответили мы.
– Отлично. – улыбнулась Ядда. Какие у неё длинные… ЖЕЛЕЗНЫЕ НОГТИ?! Вряд ли… Скорее всего, это просто лак.
По моему телу пробежал дрожь, что-то сжалось в животе. Нервы. Всё будет хорошо. Надеюсь.
Нам дали карту дворца и его двора (я была там в прошлом году на каком-то празднике, но никому я об этом не сказала). Показали тайный вход, коридоры где нужно пройти и ту комнату, где находилась чаша. Комната секретаря короля – я его знаю. Однажды я потерялась в зимнем замке короля (была у него в гостях на зимних праздниках с семьёй – мне было одиннадцать) – хотела побродить одной, но в итоге потерялась. Я наткнулась на мужчину с небольшой сединой в чёрных волосах, высокого и худого, одетого в чёрный костюм. Его вытянутое лицо с большим горбатым носом меня напугало. Когда он спросил, что я здесь делаю, я ответила, что я здесь гуляю. Тогда его, и так узкие, глаза сузились и превратились в щёлочки до того, что серый цвет стал тёмным и не различаемым, а большие круглые очки съехали на горбатую переносицу. Потом он сказал, что здесь маленьким девочкам, будущим наследницам, гулять не пристало так, как эта часть замка не отапливается и здесь находятся комнаты прислуги. Там и правда было холодно, но мне это нравилось. Он отвёл меня в мои покои, где было тепло и уютно, но мне хотелось ещё почувствовать мурашки по коже и подышать свежим и бодрящим воздухом. Тогда я не поняла кое-чего. Сейчас понимаю. Они знали. Все знали. Решили всё за три, а может и четыре года. Будущая наследница престола… Потом я его часто встречала: он приезжал уведомить нас лично о каком-нибудь очередном бале во дворце. Да. Он знает меня. Его маленькие глазки за стеклом больших очков всегда начеку: всё видят и замечают.
Потом труппа оставила нас, чтобы мы получше сами изучили карту и запомнили детали, сказав, что будут в соседнем вагончике, готовится к выступлению. Мы сидели часа два-три, запоминая план, а потом просто, думая о своём. Никого из нас не тянуло на разговор. Посидев и решив, что готовы, мы пошли к труппе. Когда мы вышли наружу, то услышали музыку из вагончика слева. Открыв дверь перед нами предстала комната, полная вешалок с разными костюмами, зеркалами и программками, плакатами. Лопата сидел на табуретки и играл какую-то мелодию. На нём был распахнутый чёрный жилет, рубашка, расстёгнутая до середины груди и чёрные брюки. На ногах лаковые чёрные ботинки. Лопата смотрел на гитару, постукивая в ритм ногой. Его короткие светлые волосы были взъерошены. Близняшки крутились около зеркала, примеряя, наверное, наряд для завтрашнего выступления: он состоял из ярко-жёлтого топика с длинными рукавам епископа и глубоким вырезом и широких голубых штанов с резинками на лодыжках. У обеих был золотой пирсинг. Весь наряд был увешан золотыми цепочками. На ногах голубые балетки. Да… у них красивые фигуры… Как песочные часы. Глаза были подведены жирно чёрной подводкой, а губы накрашены алой помадой с блеском. С белым цветом кожи они ничего не делали. Волосы были собраны в высокий хвосты и закреплены золотой заколкой. Красавицы. Ядда сидела в кресле и расчёсывала свои седые, но густые и даже волнистые волосы. Они были чуть-чуть ниже её плеч. Белая кожа немного подрумяненная. Её голубые, как лёд, глаза смотрели в даль. Одета она была также: белая хлопковая свободная блузка и длинная в пол юбка в красно-чёрную клетку, подпоясанную чёрным широким поясом. Поддуб был также по пояс голым. Его чёрные лаковые узкие штаны поблёскивали на свету каждый раз, когда он напрягал мускулы, чтобы поднять и опустить гантели, немного приседая. Но вот его ботфорты были из какой-то жёсткой чёрной кожи.