– На нас напали. – ответил Уго.
– Кто? Кровь явно не ваша. – продолжила допрос Инди.
Я взглянула на Одетт: у неё было белое лицо, глаза смотрели в одну точку. Уго держался лучше, но он очень сильно сжал рукоять меча – его костяшки побледнели.
– Оставь их. – сказал Ник, почёсывая свои седые волосы. Я бы не сказала, что он старик, чтобы быть седым. Ему где-то около пятидесяти. – Пусть отдохнут и придут в себя, а потом расспросим.
– А если они… – она метнула на сердитый взгляд на Ника. Она запнулась, но потом, уже спокойно, договорила. – убийцы?
Одетт резко подняла на неё глаза – Инди даже дёрнулась. Фив вышел вперёд, заслоняя меня.
– Слушай, Инди, не глупи. – Фив сделал паузу, чтобы Инди наконец оторвала свой взгляд от Одетт и посмотрела на него. – Они просто оказались не в том месте, не в то время.
– Ладно. – Инди обратилась к женщине с акцентом. – С’ечриска, отведи их в комнату… для гостей.
Та лишь кивнула и пошла в направлении одной из деревянных дверей, которых по периметру зала было штук пять.
– Я провожу. – кинул Фив и пошёл рядом со мной. Инди даже возразить не успела.
Мы отошли на несколько метров, когда Фив коснулся моей руки. Мы шли в конце, поэтому никто не увидел, как я вздрогнула от его тёплых рук. У Ноэля были всегда холодные руки… Как у меня.
Он вывел меня из ступора – я посмотрела на него.
– Я могу остаться. – его глаза были полны понимания и тепла. Куда делась наглость?
– А не боишься? – меня задели слова Инди, но отчасти я её понимала.
– Нет. – он взял меня за руку. Мы немного отстали, а потом и вовсе остановились. – Я могу помочь…
– Отвлечься? Не нужно я справлюсь.
– По-моему, у меня хорошо получалось до этого. – он слегка улыбнулся. Неужели ему никто раньше не говорил, что его наглая улыбка раздражает?! Раздражение…
– Ты вызывал у меня раздражение… – я посмотрела на него под другим углом. – Чтобы я не думала о…
Я не смогла договорить. Страшная картина встала перед глазами.
– Рокси… – он несильно сжал мои пальцы. – Я хочу помочь. Я…
– Умудрённый опытом?
Он не весело усмехнулся:
– И наделённый неотразимой красотой. Позволь мне остаться с тобой.
– Я не могу. – я отвела глаза.
– Почему? – искренне удивился Фив.
– Мои друзья. – я заставила посмотреть ему в глаза. – Я им нужна. А они мне. Мы попали в … неприятности вместе. Вместе должны и справиться с… последствиями. Мне очень нужен человек, который отвлечёт меня от этих мыслей, но… Я должна пережить их, а не спрятать в тайник памяти. Ведь всё тайное становится явным. Я предпочитаю бороться с этим, а не прятать и убегать. Я хочу быть с Одетт и Уго, которые меня понимают. Возможно не сразу, но пройдём через это. Вместе. Я не одна.
Фив смотрел на меня пристальным взглядом полминуты, а потом сказал:
– Я рядом. Чтобы направить и подсказать, как пройти это дерьмо и жить дальше. Зови, если тебе … или твоим друзьям нужна помощь. Я сразу приду. Ты выбрала тяжёлый, но правильный путь. Я с тобой.
Остальной отрезок пути до комнаты мы шли молча. Держась за руки.
Около комнаты нас ждала С’ечриска.
– Наконец-то. – проворчала она.
Я отпустила его руку, когда зашла в комнату. С’ечриска хлопнула дверью за мной. Одетт и Уго сидели на кроватях около входа – друг на против друга, молча смотря на меня.
Всего в комнате было четыре кровати, около каждой стояла маленькая деревянная тумбочка. Кровати были придвинуты боковой стороной к стенке. Обои были бежевые, но думаю за ними была бетонная стена – когда спишь лучше не прислоняться к стене. В конце около потолка была решётка вентиляции. Наверху висели четыре шарика-лампа.
– Нам сказали два раза хлопнуть в ладоши, чтобы зажечь их или погасить. – пояснил Уго, заметив, что я рассматриваю их.
– Магия… – прошептала я.
– Здесь уютно… – сказала Одетт, давясь слезами.
В следующие мгновения я подбежала к ней, и мы крепко обнялись. Через пару секунд к нам подбежал Уго. Мы сели на деревянный пол и больше не сдерживались. Слёзы текли сильным потоком.
– Я не могу ещё раз… – шептала Одетт, плача. – Забыть всё! Сделать вид, что ничего не видела!
– Я их сам убил! – Уго тоже плакал. Боль переполняла наши сердца. – Своими руками! Их кровь…
– Мне страшно! – выкрикнула я, разоряясь ещё больше. – Они все мертвы!
Мы плакали, высказывая, все что нас пугало и не давало покоя. Слёзы лились по щекам – слова вырывались наружу. Нам надо было это произнести. Высказаться. Показать миру насколько он несправедлив и жесток к нам. За что? На этот вопрос никто никогда не ответит. Жизнь остальных людей продолжается, не слыша наши крики отчаяния. Миру всё равно – это наши трудности. Наши испытания. И мы должны с ними справиться. Чтобы судьба вознаградила нас в будущем.