– Если возникнут вопросы, – сказал брат Созы – Хар. – Наша каюта напротив.
– Но в ваших интересах нас часто не дёргать. – в отличии от дружелюбного голоса Хара, голос Созы был пропитан язвительностью. – Мы пираты не любим надоедливых людей.
Её рука невзначай легла на эфес её кинжала, на губах появилась кровожадная улыбка.
– Спасибо за гостеприимство, – голос Одетт был спокойным, но громким. Она посмотрела прямо в глаза Созы. – Мы всё поняли.
– Я рада. – бросила Соза и скрылась в своей каюте.
Хар замялся. Он постоянно смотрел в пол, но сейчас поднял глаза. Вау! Я ошиблась! Они у него такие синие!
– Моя сестра копия матушки. – признался он. Теперь он посмотрел на Одетт. – Если тебе…, то есть, вам что-то понадобится – я буду счастлив помочь.
Ему понравилась Одетт! и мне нужно остаться одной… Короче я долго не думала и ляпнула первое, что пришло в голову:
– Вообще-то нужна! – Одетт и Хар повернулись ко мне. Ну, была, не была! – Одетт всю дорогу говорила, что хочет в туалет!
Брови Одетт взлетели вверх, а рот приоткрылся. Похоже её нижняя челюсть отвисла… Хар растерялся, но быстро собрался.
– Давай, я тебя провожу. – он смущённо улыбнулся. Какой милый!
Одетт посмотрела меня, как на предателя. Кстати, отчасти это была правда: в шлюпке она пошутила, что надеется, что корабль находится недалеко, а иначе она может и описаться.
– Да, благодарю. – наконец, Одетт ответила Хару.
Они двинулись по коридору обратно к лестнице (туалет находился на нижнем уровне). Отлично, идея сработала. Правда, потом придётся извиниться перед Одетт.
Каюта была маленькая. Было небольшое круглое окошко. По бокам стояли две койки, заправленные жёлтым покрывалом. По середине стояла квадратная деревянная тумбочка с двумя ящичками. Потолок был на столько низким, что я могла согнутой рукой до него дотянуться, а прохода вообще не было: шаг влево – койка, шаг обратно – другая койка. Проход был в ширину тумбочки. И как её сюда втащили? Нет! Каким образом здесь появились койки? Может их в каюте собирали? Кругом одно дерево… Тёмное и пыльное… Унылая обстановочка.
Я села на койку справа, тем самым застолбив её за собой. Окошко находилось над тумбочкой, но там всю равно ничего невозможно было увидеть: оно было пыльное и какое-то мутное. Когда его в последний раз мыли?
Дверь скрипнула. В проём просунулась голова брата.
– Можно? – спросил он, закрывая дверь.
– Тебя не учили, что сначала нужно получить ответ, а потом заходить? – я облокотилась на стену. – А лучше, вообще, со стуком.
– Не успели. – Себастьян улыбнулся, садясь на койку на против. – Я рано ушёл из дома.
Мы минуту молчали разглядывая друг друга.
– Я могла быть не одна. – нарушила я молчание. – Как бы ты это объяснил своей невесте? Кстати, хорошенькая.
– Я знал, кто тебя воспитывал. И знал, что ты догадаешься, что попробую тебя найти. – он тоже облокотился на стену, скрестив руки на груди. – Я помню, что ты была умная и сообразительная. А значит, ты найдёшь способ избавиться от свидетелей. И я не ошибся: ты ждала меня. – он улыбнулся одними губами. – А невеста у меня лучшая.
– Значит, ты уже семь лет с ней в отношениях, даже из семьи ушёл из-за неё. А до сих пор не сделал её своей женой.
– Я знаком с ней второй год. – твёрдо ответил брат. – И ушёл я не из-за любви, а по другой причине. Вам папаша эту байку рассказывал? Про какую-то мою любовь?
Папа врал нам? Что это была за причина? Ответит ли он мне, если его спросить? Если бы хотел, то уже сказал. Себастьян играет со мной.
– Ну, сын от отца недалеко ушёл. – когда я это сказала, губы Себастьяна плотно сжались. Единственный признак раздражения. – Ты вот байки рассказываешь о своей родословной. Невеста хотя бы знает за кого замуж выходит?
Себастьян оценивающе посмотрел на меня. Решал говорить или нет.
– Я не врал. – в его лице ничего не изменилось, но в глаза были очень напряжённые. – Нам всегда было запрещено задавать вопросы. Если нам что-то и рассказывали, то только для собственной выгоды. Мы жили по правилу: не задавай вопросов, не поднимай глаза – смотри всегда в пол, делай всё беспрекословно, не спорь и не болтай – тогда будешь любимым сыном. Или дочерью. Я так раньше жил. Ты так жила. Пока ты не перешла дорогу папаше…
– Как ты мог бросить меня? – вырвалось у меня. Я проигнорировала скрытый вопрос. – Аврору?
– Я не бросал! – гаркнул Себастьян. Осознав это, он взял себя в руки. – Ты ведь хочешь узнать, почему я ушёл. Так спроси.
– Это связано с тем, что наша мама внучка эмингатора Чризза? – я задала не тот вопрос. Кажется, я поняла, почему он не хочет сам рассказать, а ждёт, когда его попрошу рассказать. Он боялся ответственности. Что случилось такое, из-за чего он убежал из дома? Страшная тайна?