Тишина. Мой папа убийца. Так жестоко расправился с целой семьей…
– Зачем? – по щекам текли слёзы. – Он был один?
– Нет, конечно. С ним были его помощники. – брат смотрел на меня с жалостью. – Он встал на сторону, которая ему пообещала титул и золото. Да, ещё жену – дочь нового эмингатора. Отец предал эмингатора ради собственной выгоды.
– Как? – я сглотнула ком в горле. – Как он проник в замок? Почему не пришла помощь? Почему эмингатор не позвал гильев?
– Потому что он был его другом. Другом детства. Эмингатор доверял ему, а отец предал его. Гильев всех отравили или убили по дороге к покоям эмингатора и его жены. Отец пустил их в замок, провёл, показал пальцем, куда нужно идти. Папаша в ту ночь в ярости мне многое рассказал. Совесть похоже очистил. Рассказал, как сам подсыпал снотворное в чашки гильев, а самым верным эмингатору – яд. Он видел, как его друг борется за жизнь, видел, как он испускает последний вздох. Знал, что в соседней комнате эмингатрия сражается за свою жизнь и жизнь своей дочери. Слышал её пронзительный крик. А потом сам пошёл в комнату маленькой девочки, чтобы убить ту во сне. Эмингатор был обычным человеком, а вот эмингатрия была ферийкой. Он испугался, что девочка может проснуться и дать ему отпор. А передать эту работу он никому не мог. Он хотел сам убить её и убедиться, что наследница мертва и не отомстит ему в будущем. Он сжег её тело сразу же. Трус. Подлец. Гад. Той ночью был залит кровью. Всего одна ночь. Рокс, папаша говорил с гордостью, описывая ту роковую ночь!
Я знала, что он жестокий человек, но … Он чудовище…
– Что стало с телами эмингатора и его жены? – по мне пробежала дрожь.
– Заговорщики их тоже сожгли. Они боролись всю ночь… Я никогда не прощу отца. Эмингатор верил ему. Мне противно, что мой папаша предатель!
– Поэтому ты в оппозиции?
– Да. Я хочу, чтобы эти твари получили по заслугам!
– Я тоже. – прошептала я. – Я с тобой.
Он поднял на меня глаза.
– Я знал, что ты поймёшь и присоединишься.
– Мы же брат и сестра. Мы друг друга чувствуем.
У Себастьяна опять дёрнулась жилка на скуле. Наверное, подумал о нашем отце… Самой противно.
– А как же Аврора? – опомнилась я.
– Мы её заберём. Сейчас ей ничего не угрожает.
– Что ты натворила? – спросил Себастьян, наклонив голову влево.
– Влюбилась. – я отвела глаза. первый раз сказала ЭТО вслух, признавая существование этих чувств. Себастьян ждал подробности. – Я влюбилась не в того человека. Па… Он планировал мне в мужья принца Хавьера… Уже короля. А я ослушалась. Все попытки отстраниться от … него заставляли моё сердце болеть. Он видел это в моих глазах, поэтому и выгнал. Наверное, решил избавиться от меня, пока ещё хуже не сделала. И знаешь, я рада! Хавьер такой урод!
Себастьян слегка улыбнулся.
– А где сейчас твой предмет воздыхания?
– Не знаю. – призналась я.
– Но ты до сих пор в него влюблена?
Я кивнула.
– Вы девушки такие странные…
Я не сильно ударила его кулаком в плечо, как делала это раньше. Он лишь усмехнулся. У него железные мускулы! Больно!
– А что ты сказал своей невесте? – спросила я, сложив руки на груди.
– Что иду поговорить с пираткой о нашей поездке. Не нравится она мне…
– Мне тоже.
– И прости меня за то, … – он провел рукой по волосам. – Что не рассказал о нашем… родстве. Пока так будет лучше.
– Согласна с тобой, но… – я хитро улыбнулась. – Ещё подумаю, что я твоя любовница…
Себастьян громко рассмеялся.
– Думаешь, я не заметила, как ты на меня смотрел в шлюпке! И думаю, не я одна!
– Я изучал тебя! – смеясь, оправдывался Себастьян. – Ты моя маленькая сестричка! Была и будешь всегда, чтобы не произошло! Помнишь, как мы играли в гляделки?
– Я знаю, к чему ты клонишь! – я тоже смеялась. – Конечно, я помню, что всегда побеждал!
Я показала брату язык, вызвав у него ещё сильнее смех.
– А ты совсем не выросла! Мозгами точно!
– Эй! – я пихнула его, он меня в ответ.
Мы смеялись, вспоминая прошлое ещё где-то полчаса. Я была обеспокоена, что Одетт ещё не вернулась. А вот с другой стороны, мне было интересно, где её носит?!
– Мне пора. Инди тоже нужно моё общество. – сказал Себастьян, аккуратно поднимаясь.