Уго кивнул и вышел за дверь. Он даже спорить не мог. Как и я. Я просто смотрела на Одетт. сейчас она выглядела такой спокойной, хотя пару минут назад ели сдерживалась, чтобы не расплакаться. Это действие яд? Сама я ещё не осознала, что теряю подругу. Не могла. Если глаза Одетт были пустыми, то мои, думаю, потерянными. Они отражали моё внутренние состояние. Мы сидели молча, смотря друг на друга. Вдруг Одетт схватила мою руку своими: одна из них была жёсткая, как камень, и карябала мне кожу. Я не стала вырывать свою руку. Наоборот. Сжала её руки в ответ. Твёрдые и сухие палицы Одетт впились в мои. Мне сдавило сердце.
– Я беременна. – сказала Одетт, смотря мне в глаза.
Мне как будто дали пощёчину. Я пришла в себя.
ЧТО?!
– Хар знает? – спросив, я тоже смотрела в глаза Одетт.
– Да.
– Это ведь была не морская болезнь… – догадалась я. Одетт медленно кивнула, подтверждая мои слова. – Ты знала. Вы оба.
– Прости, это должен был быть сюрприз.
Я затолкала поглубже свою обиду за то, что подруга скрывала от меня ТАКОЕ. Но сейчас не время. Я обязательно выскажу всё, что хотела сказать на корабле, что хочу сказать сейчас. Обязательно, когда спасу её всё скажу. Других мыслей я не допускала.
– Сейчас ты должна выжить. – твёрдо сказала я.
Одетт замотала головой:
– Он должен выжить. Мне осталось неделя. Не больше.
– Как он выживет, если ты умрёшь? – вспыхнула я. – Прошло больше месяца! Он только зародился! Даже сформироваться не успел! Ты вообще знаешь сколько длится беременность?
Одетт опустила глаза.
– Прости. – я пыталась успокоиться, но у меня плохо получалось. Я решила помолчать.
– Рокси… – Одетт всхлипнула. Отлично, я довела её до слёз! – У эмингатора есть ферийец-лекарь. Самый главный в Эларии. Он… Целительницы сказали, он может помочь. Он много знает…
– Так почему он до сих пор не здесь? – перебила я Одетт.
– Потому что он лекарь эмингатора. – Одетт подняла глаза. – Без разрешения эмингатора не придёт. Не придёт помогать гадалке с Ришнии.
– Значит, я пойду к эмингатору!
– Он на совещании. Тебя к нему просто так не пустят. Хар пытался – ему отказали. Сказали, что совещании всей знати, капитана армии и эмингатора не прерывают из-за девчонки с Ришнии.
Я боялась открыть рот: оттуда могло вылететь много неприличных слов. Девчонки с Ришнии?! Моя подруга умирает! Да, ещё беременная! Меня разрывало пламя изнутри. Сжигало всё на своём пути. Мозг судорожно перебирал идеи, как мне попасть к эмингатору. Проблеск какой-то идеи мелькнул, не успев развиться, у меня в голове. Я подскочила с кровати и побежала к двери.
– Ты куда? – спросила Одетт.
Около двери я обернулась:
– Я вернусь! С лекарем эмингатора!
Выбежав в коридор, я подошла к охраннику. Я не дам подруге умереть.
– У меня есть информация для эмингатора Эларии. Срочная. Она связанна с планами Ришнии на Эларию. Я их знаю.
Боль в сердце
После долгих минут ожидания решения эмингатора, меня всё-таки приняли. Коридоры, тёмные коридоры… Бесконечные повороты и двери. Наконец-то меня вывели в какое-то светлое помещение. Меня сопровождали двое солдат с двух сторон.
– Ожидайте. – сказал один из них. Оба скрылись за дверью, из которой мы вышли несколько секунд назад.
Шаги прекратились – я осталась одна. Зал был огромный. Белый с лаковым покрытием пол, хрустальная люстра, свисающая вниз и украшенная разными хрустальными ромбами и свечами… Тоже хрустальными? И самое странное, свечи горели, ярко освещая зал. Стены были белоснежными и расписаны блестящими узорами. Больше в зале ничего не было. Сделав, шаг по залу раздалось оглушительное эхо. В этом зале мне казалось, что я невесомая. Могу оттолкнуться от земли и взлететь под потолок. И никакие страхи меня не достанут. Страх, что Лопата и Ке меня найдут и убьют, что Одетт может умереть вместе с её новорождённым ребёнком, что у меня больше не будет шанса поцеловать… Кого?
– Прошу прощение за ожидание. – эхом раздалось по залу.
Я повернулась. Ко мне шёл мужчина среднего возраста в военной форме. Он остановился передо мной.
– Должен сказать сразу, вам придётся изменить ваше условие. Мы не можем его выполнить. – сказал мужчина.
– Почему?
– Потому что Чёрная смерть не лечится. Никто не выжил после заражения. Считайте, ваша подруга уже мертва.
– Вы не… – голос у меня дрожал.
– Эмингатор. – сказал голос у меня за спиной. – Но он сказал правду.
Я не могла повернуться. Боль сковала сердце. Мне стало трудно дышать.