– Бесплатно? – приободрились мужчины.
– Совершенно! Прошу, – господин Плут отошёл в сторону, выставив руку в приглашающем жесте.
Люди подходили к телеге и брали по коробке. Сначала несмело, затем уверенно, а в конце и вовсе нагло, забирая сразу по несколько цветов в одни руки.
– Берите, берите, – говорил господин Плут, – тут на всех хватит. А вы что же?
– У меня аллергия на цветы, – признался я.
– О, эти цветы особенные, они совершенно безопасны.
– Не хочется проверять, благодарю.
Он поджал губы и опустил глаза, но напускная грусть тут же пропала, когда он увидел пустую телегу.
– А теперь выслушайте меня, друзья, ибо после такого доверия к плодам моего труда я не могу назвать вас иначе. Друзья, сегодня ночью, вы, как я и сказал, вернётесь в своё первозданное – догреховное – состояние. Вы очиститесь от скверны подлунного мира, что ржавчиной покрыла ваши души. От вас нужно лишь оставить в своих спальнях по одному цветку на ночь, а рано утром я зайду за тем, что останется.
– Они пропадут? – спросили его.
– Какое-то время они будут цвести, но быстро завянут – таков их удел. Да, еще одно: прошу вас, дорогие друзья, как я уже сказал, мне от вас ничего не нужно, кроме доброго слова, но я бы хотел получить обратно свои коробки. А потому, оставьте двери открытыми, чтобы я мог войти в ваши жилища и, как я уже сказал, забрать то, что останется. Не беспокойтесь, я не возьму лишнего, не возьму чужого. Дело в том, что после ночи с огненным крамолитом человек может проспать очень долго, а я вынужден выехать затемно. Да, завтра я возвращаюсь обратно за горный перевал. Чтобы вы были спокойны, кто угодно может пройти со мной утром, чтобы убедиться, что я не взял лишнего. Например, вы.
Он указал на меня.
– Человек с аллергией. Сможете ли вы встать завтра утром, чтобы удостовериться, что я не взял чужого.
– Это лишнее, – сказал староста.
– Я настаиваю.
– Хорошо, – сказал я, – так будет лучше. Я пройдусь с вами утром.
– Вот и славно, а теперь, где я могу переночевать? Горячая еда и тёплая постель – что ещё нужно усталому путнику?
Горожане разбрелись по домам, гость устроился на ночлег в старой гостинице, я же еще немного побродил по опустевшим улицам и также устроился на ночлег, когда синеватый туман с предгорья подобрался к городку.
Разбудил меня стук в дверь. Накинув одежду, спустился и обнаружил на пороге господина Плута. Он стоял, глядя в темноту моего дома, через открытую входную дверь. Кажется, я её закрывал.
– Проснулись? – спросил он.
Я кивнул, накинул плащ и вышел к нему.
– Это не займёт много времени, – сказал господин Плут. – Вернётесь в постель ещё затемно.
Удивительно, но каждый дом, к которому мы подходили, встречал господина Плута открытой дверью. Не припомню, чтобы мои соседи славились доверием, однако тут весь город охватило слепое повиновение просьбе торговца, прибывшего из-за гор. Господин Плут заглянул в ближайший дом, легонько толкнул дверь пальцем и та, хоть и со скрипом, отворилась. Он заглянул в дом, шагнул в темноту, я уже хотел пойти следом, но из темноты жилища донеслось:
– Не стоит вам заходить. Огненный крамолит за ночь расцвел. Аромат кругом такой, что… лучше вам не заходить. Я мигом! – сказал господин Плут совсем не понижая голоса. Видимо, сон, нагоняемый его цветами взаправду так глубок.
Миг спустя он показался с деревянной коробочкой.
– Вам помочь? – спросил я, но тот помотал головой и показал пальцем мне за спину. До сих пор не понимаю, как я мог упустить, что ко мне сзади подошёл его конь, запряженный в телегу. Ни ржания, ни скрипа колёс в предрассветной гипнотической тишине я не услышал.
– Вы что? – спросил он, глядя на меня.
– Давно конь ходит за нами? – спросил я.
Господин Плут рассмеялся от всей души и, ничего не ответив, прошел к следующему жилищу. И так от дома к дому. Каждый раз он говорил, что цветок расцвел и мне не следует заходить, каждый раз на поиск коробочки он тратил меньше минуты. Спустя какой-то час, может даже меньше, телега его наполнилась ящиками, и мистер Плут сказал, что я могу возвращаться домой. Дорогу из города он найдёт сам.
На том мы и простились, я побрёл к дому, он же двинулся в сторону горной гряды, что чёрным пятном зияла на фоне ещё усыпанного звездами, но уже чуть поредевшего мрака ночи. И не успел я дойти до дома, как услышал гром. И пока эхо разносило звук над головой, я успел понять, что небо чистое и никакого грома быть не могло. Выстрел прорезал предрассветную тишину, пронзил сонный дух, что висел над городом. Я побежал на звук, кажется, он донёсся с той стороны, куда двинулся господин Плут. Туда же побежали и горожане из тех, кто вчера не принял дар иноземного торговца, но их было не так много. Около пяти человек. Остальных мы встретили за городом. Телега стояла посреди дороги, ящики же лежали на земле, лошадь отвязали, и она ушла немного в сторону, туда, где трава была зеленее. Вокруг телеги стояли те, кто вчера приняли сторону охотника. Он сам сидел на коленях, возле одного из ящиков, держа ружье на коленях.