Слева от меня распахнулась дверь, там, в темноте, стоял солдат с мечом в руке. Мой клинок дёрнулся вверх и в сторону и перерезал ему горло. Я оттолкнул его и перешагнув через тело, зашёл в комнату, где ещё три сонных солдата как раз вскочили со своих постелей.
Я махал мечом направо и налево, обезглавил одного, который как раз собирался атаковать Серафину со стороны и потерял равновесие, когда другое тяжёлое и безжизненное тело упало на меня. Его я не заметил, он лежал рядом с дверью и вскочил на ноги за моей спиной. В дверях стоял Варош и вставлял в арбалет новый болт. Один из вражеских солдат был ещё жив и пытался уползти. Серафина полоснула мечом, тот приподнялся и остался неподвижно лежать.
Мы поспешила дальше, пока вокруг нас бушевал шторм, встряхивающий стены старой усадьбы. Тёмные, призрачные фигуры, искры, когда сталь обрушивалась на сталь, единственным источником света были ослепляющие вспышки молнии, просачивающиеся через каждую щель и стык. Едва слышимые крики, тела в конвульсиях или безжизненно падающие на пол, запах крови, страха и прочего.
Иногда в темноте было трудно отличить друга от врага. Один раз я протянул руку споткнувшемуся товарищу, чтобы помочь ему встать, только чтобы почувствовать своей рукой твёрдую кожаную браню врага. Но Сольтар был ко мне благосклонен, я заметил ошибку чуточку раньше, чем он, и поэтому тем, кто, истекая кровью, снова упал на пол, оказался он.
В какой-то момент, после бесконечно долгого кошмара, я, тяжело дыша, стоял у стены большой комнаты, в которой всё ещё горела свеча, хотя светильник упал, и держался одной рукой за бок, в другой был мой окровавленный меч, а передо мной картина разгрома и смерти. Здесь лежало двое наших и пятеро врагов, включая капитана «Крови Шипов». Удар топора Ангуса почти разрубил его пополам, когда он метнул в Серафину кинжалом. Тонкое лезвие лишь задело Серафину, он не успел бросить в неё второй, который всё ещё держал в руке.
Деркин опустился на колени перед трупом. У него текла кровь, а его свисающая вниз левая рука была заправлена за пояс. Он выпрямился и покачал головой.
— Останься он живым, было бы лучше, — заметил он. — Не то, чтобы я тебя винил, фарлендер, но… — Он покачал головой. — Живым он принёс бы нам больше пользы.
— Может и так, — сказала Серафина, которая как раз обыскивала низкий, обтянутый кожей сундук. — Но у нас есть это!
Она подняла вверх толстую книгу и пачку документов.
— Судовой журнал «Крови Шипов» и последние указы, которые получил этот человек.
— Хорошо, — крикнул Деркин. — Тогда уходим!
Мы осторожно покинули дом: Деркин, Серафина, Варош, Ангус, я и шесть выживших из тенета. Все были ранены, но ещё живы. На один долгий момент мы застыли у входа, неуверенные, удалось ли нам одержать победу и в других местах, затем один из Морских Змей вышел из темноты и отдал под козырёк.
— Это была резня, сэр! — прокричал мужчина, перекрикивая вой ветра. — Но в длинных домах всё чисто! Ещё две Морские Змеи появились перед нами как тени. Между собой они держали раненного вражеского солдата, в глаза бросался его зелёный воротничок на доспехах. На шее весел длинный серебряный собачий свисток, и он смотрел на нас с ненавистью.
— Кто этот человек? — перекричал шторм Деркин.
— Похоже, что он своего рода офицер. Во всяком случае, он принял на себя командование. Мы подумали, что его, возможно, можно будет допросить, — заорал в ответ солдат.
— Отличная работа! — прокричал Деркин. — Мы… что он делает?
Мужчина вырвался из рук одного из солдат и торопливо схватился за свисающий с шеи свисток. Слишком поздно я вспомнил о предупреждении Менделла.
— Нет! — завопил я, пытаясь перехватить его руку, но было уже поздно.
Прежде чем я успел выхватить свисток, он с силой в него подул. Я не услышал ни звука, но свист и не предназначался для нас.
Я держал в руке свисток с порванной цепочкой, мужчина снова был взят под охрану, но его взгляд не предвещал ничего хорошего.
— Катитесь к демонам! — крикнул он и попытался плюнуть мне в лицо, но ветер унёс его слюни прочь.
— Уходим! — крикнул я. — Назад в дом!
— Но… — начал Деркин.
Дальнейшие его слова остались недосказанными, поскольку тёмно-серая масса из металла и костяных доспехов устремилась из темноты на нас, а её целью был один из мужчин, удерживающих пленника. Одно мгновение назад он ещё стоял, а в следующее, его пронзил и подбросил вверх могучий рог. Серое чудовище, почти в два раза выше меня, с остро наточенным рогом на широком, удлинённом носу, пронеслось мимо нас. Его массивное, покрытое бронёй тело задело край дома, так что тот задрожал. Меня самого толкнуло лишь гигантское плечо, и всё же я отлетел в сторону, как будто был не более, чем кукла.