Солдаты использовали тяжёлые щипцы, одеяла или цепи, чтобы вытащить болты из палубы. Один из них забыл, что делает, и схватил горящий болт голой рукой, он закричал, но всё же вырвал его и выбросил за борт.
Я увидел, как двое моряков с паникой на лице бегут к перилам, между ними тяжёлое железное корыто, которое они торопливо подняли и перекинули за борт. Когда оно коснулось воды, оно вспыхнуло ярко белым пламенем, и чем глубже корыто погружалось в воду, тем ярче горел свет. Я потрясённо наблюдал за погружающимся светом. В глубине мимо проплыла огромная тёмная тень, а может это была волна, из-за которой неправильно отразился свет. Корыто погрузилось ещё глубже в темноту, а потом исчезло.
Палуба была усеяна болтами, стрелами и копьями, между ними лежали тела, некоторые тихо, но большинство двигались, ругались, кричали или хныкали от боли. В некоторых щитах было так много болтов, что их едва можно было удержать в руках.
Должно быть на нас, словно град, обрушилось сотни стрел, и самым страшным было то, что я почти не помнил, как всё происходило.
Эльгата стояла неподвижно, расправив плечи. Держась за правую руку, она смотрела на вражеский корабль, где зарево становилось всё ярче. Огонь также достиг паруса.
У её ног стоял на коленях солдат и всё ещё держал тяжёлый щит для её защиты. Мне стало интересно, почему он его не опустит, но потом я увидел, что его пригвоздило к палубе копьем, которое пробило щит.
— Теперь вы можете отпустить штурвал! — выдохнул Менделл рядом со мной. Я посмотрел на свои руки, которые всё ещё сжимали поперечные доски, сделал глубокий вдох и отпустил.
— Нужно уходить! — закричала Эльгата лейтенанту Меча. Менделл кивнул, продолжая держать свой курс, который уводил нас от горящего гиганта. Я не знал, как долго продолжалась атака, но рано или поздно вернуться виверны.
Когда битва началась, нашего врага почти не было видно, теперь же он полыхал. Внезапно сложилось такое ощущение, будто огонь зажгли сами боги. Вверх поднялось остроконечное пламя выше высоких мачт, затем носовая часть поднялась вверх и повернулась, когда корабль медленно опрокидывался. Последняя вспышка, затем там снова воцарилась темнота.
На нашем корабле тоже тушилось пламя, и моряки относили раненых товарищей на нижнюю палубу.
Коренастая фигура Амоса вырисовалась из темноты. Он покачивался, и сразу два болта с отломленным древком торчало из его нагрудника, один из плеча, один из бока.
— Пусть о вас позаботится Девон, — первым делом сказала ему Эльгата.
Амос отмахнулся.
— Пока болты ещё в теле, раны почти не кровоточат. У Девона есть другие дела. Почему бы вам не пойти к нему?
Она тихо засмеялась.
— По той же причине. Какое число жертв?
— Девять умерло, четверо ещё умрут, с восемью или девятью ещё не ясно, и всё зависит от милости богов. Добрых два десятка ранено, некоторые серьёзно, — он почесал голову, удивлённо посмотрел на свою окровавленную руку и пожал плечами. — В воздухе была куча стрел, капитан Копья, сэр, — сказал он. Из уголка его рта потекла струйка крови, он небрежно её вытер.
— У них также были копьёметалки, — заметила она, глядя на мёртвого солдата, который всё ещё стоял перед ней на коленях.
— Я тоже это заметил, — мрачно произнёс Амос.
Она устало закрыла глаза.
— А что насчёт корабля? Ростр выдержал?
— Да, — ответил Амос, закашлял и тяжело опёрся о перила. — Ростр выдержал, есть несколько небольших пробоин, но ничего такого, что подвергло бы нас опасности, — он посмотрел в темноту, где должен был дрейфовать перевёрнутый враг. — Я уже думал, что вы пройдёте прямо сквозь него, — промолвил он и закачался, но не из-за волн.
— Пусть Девон позаботиться о вас, Амос, — сказала Эльгата. — Сейчас же! Это приказ, слышите?
— Да, сэр, капитан Копья, сэр! — с трудом выговорил Амос и с помутнённым сознанием покачал головой. — Как только смогу дышать, сэр, — сказал он, вытирая со рта пенистую кровь.
Я подошёл к нему и взял на руки. Я, конечно же, знал где можно найти доктора.
— Я не ребёнок, — запротестовал он шёпотом.
— Я знаю. Просто вы стоите поперёк дороги, я хочу это изменить.
— Ну, раз так, — промолвил он и закрыл глаза.
В каюте врача было пять коек… Когда он брил мне череп, они были пустыми, теперь же в них лежали раненые, а ещё на полу между коек и снаружи в коридоре. Когда я с Амосом на руках протиснулся в низкую дверь, меня встретил ад Безымянного. На накрытой кожей кровати лежала женщина. Те же кожаные ремни, которые раньше связывали меня, теперь удерживали на месте её. Она кричала и плакала, и в отчаянье качала головой. Четверо сильных товарищей держали её, один из них плакал, но всё равно безжалостно прижимал к койке, когда Девон приставил пилу к разбитому левому колену. Фельдшер посмотрел на меня, потом на Амоса.