– В точности то. Мы с самого начала знали, что у нас нет в кармане столько денег, чтобы довести все до конца.
– У Лой нет столько денег, – поправил Питер.
– Да, скорее у Лой. Но это не имеет значения. Если вспомнить, что наш малыш Джереми говорил тогда, когда мы только садились на телефон, мы тогда еще были в том положении, чтобы вести переговоры. Попытаться действовать не на ощупь, а встретиться с ними, придти к какому-то решению, создать какой-то рычаг, который бы позволил нам избежать того, с чем, мы столкнулись сейчас.
– И я этого не забыл, – сказал Питер.
Появился официант и поставил перед ними напитки. Лили изумленно уставилась на Питера.
– Ладно, если ты не хочешь, выпью я один.
– Куда тебе? Хватит! Ты и так уже кандидат в общество «Анонимные алкоголики». Питер, не напивайся, прошу тебя. Это нам не поможет.
– Ты права, – с этими словами он отодвинул стаканы на край стола. – Такой выход из положения достоин труса. А мы вели себя в этом деле именно как трусы, радость моя… Эта кодла под названием «Группа Мендоза» – вот им этот орешек пришелся бы по зубам, это чемпионы мирового класса в таких делах, золотко!
– В делах, которые и мы попытались осилить, – поправила его Лили.
– Да. И Крэндалл должен, по идее, иметь для нас тысячу предложений и рекомендаций относительно того, как именно нам следовало бы действовать, чтобы не проиграть. А вместо этого он говорит: извините, денег больше нет, Лой. И розетку из сети! Все! Никаких тебе добавочек! Ведь мы ни на что не рассчитывали и не добавляли. Мы ведь и не собирались получить от Лой больше.
– Не собирались.
Лили молчала. Питер прикурил сигарету, выпустил дым и раздумывал. Заговорила Лили.
– Предположим, у нас все о'кей…
– У нас действительно все о'кей, – не дал договорить ей Питер.
– Хорошо. Что нам теперь со всем этим делать?
– Вот этого я и не знаю. Черт возьми, какие у этого Крэндалла должны быть мотивы?
– Может быть, за спиной этого из Нью-Мексико и стоят Мендоза? – предположила она. – Может именно они и решили купить эту компанию сами?
– Вздор. На кой черт им эта сраная компания? Это ничтожество «Бэсс и Деммер»? Ты что, забыла, как он распинался тогда, в самый первый день? На самой первой встрече? Двадцать пять миллионов, а иначе они в ту сторону и не посмотрят.
– Хорошо. Все я помню. Но вопрос остается вопросом: что же делать с этим Джереми? Может он из этих? Из нанятых?
– Может, – не стал спорить Питер. – Но это все как-то не вяжется. Не похож он на простого нанятого тупицу. Он, кто угодно, но не тупица. Не думаю, чтобы у него ни с того ни с сего зазудело в одном месте издавать журнальчики. А если это считать выгодным вложением, то на его стол каждый день ложатся и не такие. Понимаешь, он ведь располагал очень ценной конфиденциальной информацией, используя которую он запросто мог разнести их в пух и прах. А может быть и разнес?
– Не всем бы это могло прийтись по нраву, – сказал Питер.
– Ничего, иногда можно кое на что глаза закрыть. Особенно если при этом кое-что отваливается. Но если это и так, то уже к сегодняшнему дню он отделался бы от этих «Бэсс и Дэммер». И ему не было необходимости превращать в хлам план нашей игры.
– План нашей игры… Ты забываешь о том, что у него за плечами школа бизнеса. – Питер потянулся к коктейлю и залпом выпил его… – Следовательно, напрашивается не очень приятный вывод. Он намеренно пытается втоптать нас в дерьмо. А поскольку ни ты, ни я в глаза не видели этого Джереми Крэндалла до того, как несколько месяцев назад познакомились с ним, и вряд ли успели ему чем-то насолить, то его мишенью может быть только Лой. Мы просто случайные прохожие, попавшие под пули.
– О Боже! – Лили прижала ладони к вискам. – Ты действительно считаешь, что это так?
– Я это нутром чую, и если не так, то во всяком случае очень похоже…
– Знаешь, Лой многого недоговаривает, – сказала Лили. – Это не оставляет никаких сомнений.
Питер сразу же бросился на защиту своего кумира.
– Не думаю, чтобы Лой была кем-то еще, кроме как жертвой.
– Питер, пойми, я ее ни в чем не собираюсь обвинять. Я тоже люблю Лой. И когда думаю о том, что она в одиночестве поперлась в Испанию одному Богу известно, с какой целью, у меня разрывается сердце. А мы сидим здесь и ломаем головы, чтобы развязать узел, и теряем все, что у нас с тобой было, и гораздо больше из того, что было у нее. И если ты окажешься прав, то нам без конца подставляют подножки.
– Крэндалл обо всем об этом знает, – Питер встал и выудил из портмоне несколько долларов. – Пошли-ка отсюда, пока оба не загремели в полицию по пьяному делу. Надо где-то поесть.
Когда они вышли на улицу, Лили заявила, что есть не хочет.
– Не думаю, чтобы мне вообще чего-нибудь хотелось, кроме как принять ванну да завалиться спать. Ты не примешь это близко к сердцу?
– Да нет, конечно…
Был очень теплый для апреля вечер. Они пешком прошли пару кварталов до дома Лили и распростились у дверей ее подъезда.
– Хватит сидеть прищемя задницу. Завтра утром я должен встретиться с этим Крэндаллом.
– Обязательно. А что еще остается? Мне что-то ничего больше не приходит в голову. Но если ты собираешься наносить этот визит завтра утром, то тебе придется идти одному. Я не смогу: у меня завтра утром съемка в студии.
– Ничего, ничего. Будет лучше, если я выловлю его сам. Не бей меня, пожалуйста, я не собираюсь ударяться в дискриминацию женского пола, но нам лучше поговорить как мужчина с мужчиной.
– Ты имеешь в виду, что я могу упасть в обморок, когда ты не выдержишь и пошлешь его на…?
– В общем, да, – Питер рассмеялся. – Ты знаешь, именно это мне посоветовал сегодня Деммер. Чтобы я именно туда и отправлялся. Ладно, золотко, я отправляюсь, так что спокойной ночи. Я непременно позвоню тебе завтра, как только это противостояние кончится.
– Но не раньше полудня, – предостерегла она. – Вряд ли я вернусь. И вот что, Питер, – добавила Лили, – будь повнимательнее. Будь очень осторожен. Крэндалл – хитрюга, каких свет не видывал, и если он что-то заподозрит, то ни перед чем не остановится.
Питер слегка ущипнул ее за подбородок.
– Я его перехитрю. Не тревожься. Не думай ни о чем, отправляйся спать.
Поднявшись к себе наверх, Лили решила отказаться от ванны, не могла она сейчас лениво валяться и мокнуть в ванне, когда необходимо было собрать в кулак все свое упорство и хитрость. Вместо ванны был принят бодрящий душ, после которого она выпила чаю с тостами.
Мысли ее неслись сразу по трем направлениям: что можно предпринять для того, чтобы спасти их план? Кто мог желать Лой зла и почему? И что за интерес Джереми Крэндалл, будучи скорее всего лишь хорошо образованным лакеем и, ничем, кроме лакея, мог иметь ко всему этому?
В половине одиннадцатого она убедилась, что не сможет ответить ни на один из этих вопросов. А утром чуть свет ей нужно было быть в студии, ей следовало поспать. Но прежде чем отправиться спать, она вдруг вспомнила, что не проверила свой автоответчик. Лили нажала на кнопку воспроизведения. Первое известие поступило в шесть пятнадцать, едва она отправилась на встречу с Питером. Это сообщение напрочь отбило у нее охоту прослушивать остальные, могущие быть на ленте и, естественно – спать. «Лили, это звонит Энди Мендоза. Я понимаю, что ты не желаешь меня видеть, но мне необходимо с тобой переговорить. Прошу тебя, это очень для меня важно». Далее следовал номер телефона в нью-йоркском отеле «Хилтон» на Шестой авеню и напоминание о том, что он весь вечер и даже всю ночь будет ждать ее звонка.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ЛИЛИ и ИРЭН
12
Лондон, Париж, 1972–1974.
В марте семьдесят второго года Лили еще хранила рождественскую открытку, присланную ей Энди из Испании в декабре. Не было такого дня, чтобы она не взглянула. Открытка была подписана фразой, где к ней обращались «любимая». И хотя больше никаких писем или звонков от него не было, Лили казалось, что она понимала, в чем дело: он ведь сказал ей тогда, что ему необходимо какое-то время побыть одному и вдохнуть, струю чистого воздуха. Значит ей нужно было оставаться такой же терпеливой, как и раньше.