Облако подёрнулось ядовитой дымкой. Через мгновение небо озарилось бешеной пляской молний, бьющих по неуловимым птицам.
Врилено ловко уворачивались, избегая смертоносных разрядов. Но вот первая птица с жалобным, почти человеческим стоном рухнула в море. За ней другая, третья… Черные волны жадно глотали полученную добычу.
Ужас застрял в горле Шанни, задушил крик. Теперь на берегу стояла не девушка, а женщина лет тридцати: на лице появились первые, едва заметные морщины, щеки слегка ввалились, под глазами появились тёмные полукружья, словно она не спала целую неделю.
Ядовитое Облако разрасталось зловонной тучей. Казалось, тварь готова была поглотить на только берег, но и весь мир, утопив в хаосе разрушения.
- Это была сто первая ступенька-а, - мрачно сказал Джокер и уселся на мраморную поверхность. Дальше идти не было сил.
- Ты бы лучше посчитал, сколько нам осталось, - Джонни вытер пот со лба и устроился рядом.
- До фига и ещё три вагона, - Аня задрала голову вверх. Там не было видно ничего, кроме дурацких ступенек, утопавших, казалось, в самих облаках.
- Мне кажется, мы ни на шаг не продвинулись! Эта фиговина будто растёт из земли! – в отчаянии крикнул Джокер, уныло всматриваясь в небо.
- Не может такого быть… Скорее всего это… иллюзия! – предположил Джонни. – Такая же проверка как с тем песчаным холмом, по которому мы лезли…
- Может ты и прав, - согласился Джокер. – Но как тогда нам… вырубить этот морок?
- А как можно обмануть обман? – спросила Аня. – Что если в этом и состоит испытание!
- Ну… я не знаю, - пожал плечами Джонни. – Наверное, нужно как следует поверить во что-то настоящее – иначе мы будем тупо подниматься вверх по бесконечным ступеням, оставаясь на одном месте.
Поверить.
Это слово отозвалось стонущим эхом внутри девочки.
Папа закрыл глаза девочки руками и тихо шепнул: «только не открывай, пока не наступит самый-самый момент».
Аня тогда ещё не знала, что такое «самый-самый момент», но одно поняла твёрдо: это какая-то новая игра. Надо крепко зажмуриться и тогда что-то произойдёт. Например, в окно выглянет смешной снеговик в ярком колпаке и помашет рукой, а может быть, крохотные серебристые феи выпорхнут изо всех уголков, чтобы принести подарки под Ёлку?
Воображение девочки разыгралось не на шутку. Эх, ну сколько же ещё ждать?
- Уже можно? – спросила она, пытаясь подглядеть сквозь растопыренный палец – совсем тихонько, чтобы папа ничего не заметил.
- Ещё нет, - ответил он откуда со стороны.
- Ну… а теперь? – затаив дыхание девочка ждала ответа.
Тишина. Только слышно, как стучит сердечко. Кажется, папа что-то задумал – наверное, попросил всех фей спрятаться под кровать, чтобы…
Ух, как всё это интересненько!
- Ну пап? – девочка шумно сглотнула и повернулась туда, откуда послышался любопытный шорох.
- Ещё пять секунд и три половинки на хвосте белой мышки, - пообещал папа.
Анечка поняла, что через пять секунд станет самой счастливой в мире. Она никогда не могла забыть светлое ощущение, ожидание чего-то необычного и волшебного, когда сам процесс гораздо интереснее – как путешествие по сказочному лунному лучу!
А когда девочка открыла глаза, то увидела… Настоящий Альбом с красками, которые «исполняют желание». Во всяком, случае, папа сказал, что нужно лишь верить – и тогда можно взаправду научиться всему.
Папа был самым лучшим в мире волшебником, папуня умел рисовать! Анечка затаив дыхание наблюдала за тем, как кисточка оживала в его руке, наполняя белый лист всякими чудесами: вот солнышко светит, лучики отражаются в светлой речушке, в которой плещутся золотохвосты, иглобрюшики и смешные пучеглазики-малютки!
Вот тогда девочка по-настоящему поверила, что рисование – это самое важное волшебство.
Аня долго училась, пока у неё наконец (о, это чудо свершилось!) не получился смешной рыжий котяра, который добродушно улыбался кому, словно объелся сметаны.
Папе очень понравился этот рисунок! Он поцеловал Аню в макушку и сказал, что скоро она научится творить по-настоящему.