Но потом папочка, этот добрый волшебник, поссорился с мамой. Сначала всё было совсем как раньше. Ну, почти…
А потом отец стал приходить домой поздно, иногда от него дурно пахло какой-то кислятиной, и он кричал на маму. Вот тогда началось самое страшное – волшебство стало умирать и Анечка… нет, тогда уже Аня перестала в него верить.
Так бывает: сначала на белом листе оживают любые чудеса и тебе кажется, что твой отец может достать для тебя луну, но потом добрый волшебник приходит домой пьяный и бьёт маму – вот тогда все яркие краски перечеркнуты черным.
Аня вздрогнула, почувствовав, как что-то кольнуло в груди. Она зажмурилась как когда-то в детстве, и представила, что весь остров – это огромный лист бумаги, в центре которого стоит бесконечная пирамида со ступеньками.
Девочка мысленно взяла в руки кисточку, обмакнула в белую краску и провела жирную линию, словно стирая ластиком самые высокие этажи. А потом ещё…
- Это за маму, - прошептала Аня и зачеркнула мраморные ступени, закрашивая их белым-белым.
Вот так! За всё, за всё! За потерянное волшебство, за слёзы и дрожь в углу, за крики матери и ссоры, за порванный альбом и несбывшиеся мечты.
Сейчас пирамида была виновата перед ней, будто каждая ступенька скрывала за собой боль и обиду, которую девочка так старалась спрятать ото всех.
Аня как зачарованная закрашивала бесконечные ступени пирамиды, закрашивала и не замечала, что с каждой секундой всё глубже проваливается в мягкое забытьё, окутывающее её словно любимое мамино одеяло…
- Анька! Да что же с тобой? Очнись же наконец! – отчаянно заорал кто-то в самое ухо.
Девочка открыла глаза, с удивлением уставившись в обеспокоенные лица друзей. Мальчишки держали её на руках, пытаясь привести в чувство голосом.
Аня слабо улыбнулась героям, которые были на голову ниже её самой и…
Крик застрял у неё в горле, когда она встала на ноги и глянула вниз. Девочка показалось, что сама бездна протягивала к ней жуткую призрачную пасть.
Пирамида стояла над гигантским обрывом, уходящим в зеленоватое, мерзкое Ничто. У самого края, на последней ступеньке стояла сгорбленная старушка. Ветер развевал её седые пряди, которые вспыхивали зловещим светом на фоне пляшущих бесноватых молний.
Аня поскользнулась, у неё закружилась голова от невероятного зрелища. Казалось, ещё секунда – и девочка свалится прямо в вниз, но друзья удержали её.
- Ты в порядке? – спросил Джокер и больно вцепился в её запястье. Девочка едва не закричала от ужаса, но страх, как ни странно, придал ей силы.
- Что тут произошло? Я что, вырубилась? – девочка побледнела, когда взглянула вниз. Голова страшно раскалывалась, виски сдавливало словно тисками. Почему-то её преследовала навязчивая мысль, что она откуда-то знает уродливую старуху, стоящую на самом краю обрыва…
- Я лучше тебе потом расскажу… когда выберемся, - пообещал Джонни и отвёл глаза куда-то в сторону.
Аня больше не хотела ни о чем спрашивать. Девочка закусила губу и медленно шагала по мраморным ступеням, стараясь не смотреть вниз. Ей даже не хотелось думать о том, что преследовало их.
Ребята сделали пару десятков шагов и… остолбенели все разом, вытянув шеи, чтобы получше разглядеть новое чудо.
Вместо бесконечных ступеней они увидели гладкую поверхность, размером с хорошее футбольное поле.
- Будто… жуткий великан стёр самые верхние этажи, - прошептал Джонни.
Аня вздрогнула и побледнела.
- Ну по крайней мере вертолётная площадка уже есть, - ухмыльнулся Джокер. – Главное найти на чем удрать отсюда, а то у меня уже ноги из задницы выскакивают от этих ступеней!
Когда дети поднялись на широкую мраморную площадку, небо потемнело. Вспыхнули зловещие молнии, похожие на извивающихся электрических змей.
Вокруг не было ничего, кроме ветра, который взметал золотистые осенние листья со старой школьной парты, украшенной какими-то рунами.
- Я никогда бы не подумал увидеть это здесь, - прошептал Джонни.
Ему никто не ответил. Любые слова были лишними сейчас
На парте лежали три предмета, словно поджидая своих хозяев.