Куда могла отправиться Аня, её мама не знала. Теперь тревога не просто усилилась, она превратилась в страшную уверенность, которая вцепилась внутри острыми когтями.
Джонни пытался отогнать подальше неприятные мысли, но они кружили в голове словно пчелиный рой. Мальчик знал, что отец Ани частенько выпивал и тогда всё превращалось в сумасшедший дом. Девочка могла уйти из дома, слоняясь часами неизвестно где.
Но куда она отправилась? Сегодня выходной – наверное, решила прошвырнуться по магазинам, а потом?
Джонни набрал её номер. Тоскливые гудки.
Он посмотрел на телефон, закусил губу и набрал номер ещё раз.
И снова идиотские гудки!
Ерунда какая-то – Аня никогда не забывала телефон, потому что использовала его как плеер: могла часами слушать рок, пока телефон не сдыхал.
Мальчик позвонил ещё раз. У него внутри всё оборвалось, когда услышал глухой голос подруги, будто она сидела в глубоком колодце.
- Джонни?
- Анька! Ты где? Почему не отвечаешь? Что случилось?!
- Потом расскажу, мне что-то… совсем фигово...
- Да что случилось?
- Я… не знаю, как это объяснить. Помнишь Подарки, которые мы получили?
- Конечно, помню! И что такое?
- Они живые, Джонни.
Мальчик замер. Он не раздумывая предложил встретиться в парке – в их любимом месте. Аня не переспрашивала. Она поняла сразу.
Джонни увидел её у старого тополя. Девочка сидела на скамейке, низко опустив голову.
- Привет, Рыся! – сказал он и широко улыбнулся.
- Привет… - ответила она. Её лицо было белым, как мел, будто девочка только что увидела жуткого призрака. – Я… убила человека. – Хриплым, глухим голосом прошептала Аня. В её глазах застыли слёзы.
- Что ты несёшь? Ты просто вбила в голову какую-то чушь. Давай, успокойся сначала и расскажи всё по порядку.
Джонни мог поклясться, что дома у Соколовых опять что-то случилось. Девочка всегда вела себя странно, когда отец напивался, но сейчас…
Аня сидела на скамейке, судорожно сжимая кулачки. Губы плотно сжаты, будто где-то внутри девочки застрял крик ужаса, который никак не мог вырваться наружу.
Аня рассказала ему всё с самого начала. Джонни слушал, не перебивая. Когда девочка закончила, он закусил губу.
Интересно читать про всякие волшебные штуки, которые попадают к героям сказок, но когда тебе рассказывают такое… Кажется, что ты медленно съезжаешь с рельсов. Съезжаешь в жуткий овраг, заполненный полуистлевшими трупами, окровавленными костями и… гниющими отбросами, перемешанными с вывернутыми внутренностями корчащихся людей.
- И что ты теперь… думаешь? – спросила Аня. Её хрипловатый голос прогнал наваждение, заставив Джонни вздрогнуть.
- Ну… это ещё ничего не значит, - как можно спокойнее ответил он, а сам почувствовал, как между лопаток пробежало что-то холодное. – Просто какое-то дурацкое совпадение. Всякое может случиться…
- Понимаешь, после того как отец наорал на маму, мне вдруг захотелось порисовать. Когда я взяла карандаш, у меня было такое настроение, что я убила бы любого, если у меня появилась такая возможность. Взяла бы, да проткнула глаз этим самым карандашом… Но рядом никого не было, и я просто выплеснула идиотские мысли на бумагу. Глупо, получилось, да? – она подняла на него заплаканные красные глаза, и Джонни подумал, что не всё это смахивает на бред.
- Это всего лишь рисунок. Возможно, так получилось… знаешь, иногда удаётся увидеть то, что должно произойти. Может быть, у тебя что-то вроде дара или типа того, - Джонни мечтательно улыбнулся.
- Но откуда у меня это появилось? Я обычная девчонка, да и рисовать научилась недавно, - сказала Аня, но в её голосе было уже меньше тревоги. Джонни умел успокаивать, хотя сам не знал, что пережила девочка полчаса назад на улице.
- Я читал, что мы используем возможности нашего мозга на пять-десять процентов. Наверное, Шанни хотела помочь нам увидеть то, чего мы сами боялись. Уверен, многие просто мечтали бы заполучить такие способности, а ты разнюнилась, как истеричка.