- Покеда, если будет что важное – звони, зови пожарных и ментов, чтобы не скучно было!
- Угу, и психиаторов тоже, - добавил мальчик, но Аня его уже не слышала. Она побежала так, словно ей пятки натёрли скипидаром. Через полминуты девочка уже была на остановке. На Джонни она даже не обернулась.
Мальчик долго смотрел ей вслед таким взглядом, что казалось, он мог легко прожечь дыру на курточке Ани.
Джонни вздохнул, поправил шапку, засунул руку в карман, куда положил бесценный, как ему хотелось верить, камень. Ещё раз посмотрел на подругу, которая стояла так, будто его уже не существовало.
И почему все женщины такие… сумасшедшие? Разве была причина так психовать, он же ради неё сломя голову бросился в парк, забыв обо всём!
Ну и ладно!
Глава 10. Черно-белый Узник
Когда Аня села в автобус, по щекам потекли слёзы. Девочка разрывалась на две части: одна половинка рвалась домой, чтобы узнать поскорее, как там мама, проснулся ли отец, не случилось ли чего… А вторая половинка высовывала любопытную мордочку и требовала выскочить из автобуса, подбежать к Джонни, попросить у него прощения за глупую истерику (интересно, а бывают вообще «умные истерики»?!) и узнать, узнать наконец, какую загадку таит в себе Серебристый Камень!
Почему нельзя быть собой и просто… делать, что тебе хочется? Почему нельзя прошептать волшебные Слова и часть тебя превратится в такую же девочку, которая выполнит всё, а затем ночью подойдёт к кровати, правит подушку и поделится всеми секретами?
Аня не знала что значит – общаться с девочками. Для них она была слишком диковатой, порой даже непредсказуемой, поэтому дружила только с мальчишками. Но иногда хотелось просто…
Дома на неё накатила скользкая, хмурая тоска. Перед глазами злобным фантомом стояло перекошенное лицо отца. Аня поёжилась и вошла на кухню.
Там уже не осталось следов утреннего погрома, но от этого было не легче.
Мама обняла её, как только Аня открыла дверь, прижала к груди. Девочка почувствовала, как билось чуткое материнское сердце – словно настойчивый молоточек.
- Щи будешь? – спросила мама, и, не дождавшись ответа, налила в тарелку ароматной, наваристой нямки.
- Не-а, - кисло протянула Аня. – Не хочется…
- Ты же с утра ничего не ела! – всплеснула руками мама, а на глазах снова выступили слёзы. – Посмотри на себя: одна кожа да кости, ты же в этом году выросла как! Обязательно нужно есть как следует… Ну, кто такую на дискотеку пригласит? Все женихи разбегутся!
- Ну… не хочу я, мам, - протянула девочка. – Ты сама хоть поела?
- Да мне самой ничего не лезет, - мама вздохнула. – А я щи для тебя варила, с капустой. – Она хитро улыбнулась, используя верное средство. – Тебе капуста необходима.
- Это почему?
- Чтобы сиськи росли, как следует!
Аня сразу запихнула ложку в рот. Аппетит неожиданно проснулся, будто в внутри девочки заснул голодный волчонок. Только сейчас Аня поняла, что не ела щи наверное сто миллионов лет.
- Только ты тоже покушай со мной. Вкуснёвые щи получились, наваристые, ммм… - похвалила девочка, прихлёбывая.
- Ну и я, за компанию, - согласилась мама, глядя, как дочка уплетает за обе щёки. – Только про хлеб не забывай.
- Угу, - кивнула Аня. – Мам, я вот давно хотела спросить…
- Чего?
- Вот почему… когда плохое настроение, кажется, что все кругом виноваты и хочется сделать какую-нибудь гадость, накричать, закатить истерику, отыграться на остальных… а если нормально на душе, тогда и люди кажутся добрыми и хорошими?
- Наверное, дело в нас самих – закон подлости такой… - задумалась мама. – Сумеешь переломить себя, сделать кому-то хорошее, когда внутри как… собаки насрали, тогда и жить будет лучше. Только захочешь помочь кому-нибудь – тебе в душу плюнут…
- И какой вывод? – Аня наморщила лоб, пытаясь понять сложную материнскую философию.
- Да кто его знает… наверное, жить по совести. Только трудно это – чуть зазеваешься, могут не только ноги вытереть, могут заставить ботинки вылизывать, раз добрая такая нашлась.