- Ну уж нет! – возмутилась девочка и едва не подавилась горячими щами. – Я им всем так врежу по зубам, да эти ботинки в задницу запихаю, а потом…
- Аня! Что за слова! – всплеснула руками мама и покраснела, словно на неё все стали показывать пальцем. – Кто же так разговаривает?
- Все так разговаривают у нас в школе, на улице… - удивилась девочка. – А что я такого сказала?
- Как пьяный сапожник ругаешься! Больше не смей так… выражаться, иначе все губы отобью!
- Да ладно, всё нормуль, мамуль, - улыбнулась девочка.
Мама шутливо замахнулась на неё полотенцем.
- А ты не бери пример с дураков, чтобы мне за тебя не краснеть!
- Ну… хорошо. Извини, я сегодня какая-то вздрюченная совсем, - Аня встала из-за стола и обняла маму.
В комнате стоял резкий запах спиртного, хотя отец уже давно ушёл на работу. Аня поморщилась и открыла окно, чтобы проветрить как следует.
На столе одиноко лежал раскрытый альбом, на который падала мрачная тень.
Девочка взяла карандаш и уставилась в окно. Мысли шустрыми мохнатыми зверушками прыгали в голове.
Рисовать, детка, ты должна рисовать…
Аня почувствовала, как по спине побежали мурашки от этого голоса. Кончики пальцев задрожали, будто по ним пропустили ток, а внутри просыпалось неожиданное, приятное чувство.
Не понимая что делает, девочка провела на белом листе линию. Почему-то ей захотелось нарисовать панду. Аня представила очаровательного пушистика с добрыми, преданными глазами. Круглые ушки, которые так хочется потрогать.
Через открытое окно влетело несколько первых снежинок. Они закружились по комнате и, танцуя от порыва ветра, опустились на щеку Ани. Девочка ничего не почувствовала. Она закусила губу, посмотрела на умилительную мордашку (такая лапапусечка, честное слово!), которая глядела на неё с альбомного листа.
Панда протянула пушистые лапы и схватилась за тюремные решетки, словно хотела выбраться, но не могла. Каким-то неуловимым штрихом девочке удалось показать отчаяние и грусть в глазах существа.
Через несколько минут рисунок был закончен. Аня положила карандаш (ей даже не пришло в голову взять краски или фломастеры – вся картинка получилась черно-белой).
Девочка поёжилась от холода и уставилась в открытое окно. Неожиданный порыв ветра едва не опрокинул альбом со стола.
Это же надо было так забыться! Сколько холода напустила…
Аня встала и закрыла окно. Села за стул и…
Она могла поклясться, что рисунок изменился за это время! Девочка уставилась в альбом. Почесала подбородок, перевернула лист, открыла снова, зажмурилась.
Нерешительно открыла глаза. По спине липким холодным щупальцем пробежал страх.
Панда двигалась, это было совершенно ясно. Когда девочка закончила рисунок, пухлые лапы зверушки держались за самые крайние прутья клетки. Теперь пушистик схватился за две центральные перекладины.
Аня почувствовала, как затрещали ножки стула. Девочка с грохотом свалилась назад, едва не сломав спинку.
Она почесала ушибленное место и оставила стул в сторону. Мало ли чего…
Аня снова посмотрела на рисунок и едва не закричала от ужаса. Панда снова пошевелилась – теперь она привстала на задние лапы и вытянула морду к самой решётке. Девочка испугалась, что сердце сейчас выпрыгнет из груди.
Набросок, сделанный обычным черно-белым карандашом, казался одновременно живым и пугающим. В выражении глаз зверька сверкнуло такое отчаяние, словно панда хотела разогнуть несчастные прутья клетки, чтобы вырваться на свободу.
Так. Спокойно… Это просто игра света или ещё какая-нибудь фигня.
Аня достала настольную лампу, поставила на стол и включила её. Свет мягкими волнами заструился по комнате. Теперь рисунок казался ещё страшней. Не раздумывая, Аня вырвала листок из альбома и поднесла к лицо, чтобы разглядеть всё в деталях.
В глазах панды сверкнули слёзы, могучие лапы обхватили прутья решётки, словно узник хотел сказать: «выпусти меня отсюда, выпусти скорей, пока не поздно!»
Девочка могла поклясться, что выражение глаз зверя кого-то ей напоминает. Аня внимательно всмотрелась, держа вырванный листок обеими руками. Кончики листка подрагивали.