- А сейчас мы подходим к вольеру с пандой. Посмотрите, какая она милая, пушистая. На мордочке очаровательные черные круги под глазами.
Листок в руках девочки задрожал ещё сильнее, словно в комнате подул ветер. Аня на секунду почувствовала, как перед глазами всё потемнело, а в груди застучал настойчивый отбойный молоточек.
Она едва сдержала рвущийся из горла пронзительный крик ужаса.
– Панда всем своим видом говорит: «Не бухайте, иначе тоже попадёте в клетку», - пронеслось у неё в голове сверкающей молнией.
Теперь у девочки не оставалось сомнений, кого напоминала ей панда за решёткой.
Прошло не меньше двух минут, прежде чем она немного успокоилась. Аня лихорадочно прокручивала в голове всё произошедшее с ней в эти дни: затягивающий вихрь и сказочный остров, белые птицы и шепот волн, подъём по бесконечным Мраморным Ступеням и жуткое облако, странный рисунок и кровавая авария на дороге…
Такое ощущение, что кто-то пытался играть с ней. Аня задумалась, пытаясь провести общую черту над всеми этими событиями. Неожиданная догадка пронзила её.
Девочка достала из пенала ластик и аккуратными движениями начала стирать прутья клетки. Ей показалось, что она услышала металлический скрежет, глухие стоны, шум ветра и звериный рык, напоминающий гигантскую кошку.
Пальцы неожиданно перестали слушаться её, словно кто-то парализовал её. Виски сдавило раскалённым обручем. Аня стиснула зубы и, собрав всю волю в кулак, нажала ластиком.
Через секунду перед глазами всё потемнело, она медленно поплыла куда-то, стиралка выскользнула из рук и упала на пол…
Виктор Соколов как обычно возвращался с работы. На душе было скверно. Начальник снова наорал, потребовав от него объяснений за опоздание на две минуты.
Было желание развернуться и просто двинуть этому самонадеянному хорьку в морду, а потом рассчитаться. Но дочку ещё нужно собирать в школу – Танька и так загибается за гроши в столовой.
Он и сам не знал, почему внутри появлялось жадное чувство грёбаной пустоты, которую не заглушить ничем, кроме водки.
Напившись, Виктор уже не чувствовал угрызений совести за маленькую зарплату, не видел тоскливых, отчаянных глаз жены, не понимал, что дочка, его «конопатое солнышко», превращается в дикого зверька, у которой нет ни одной подруги.
Зато был кайф. Ощущение настоящей свободы и легкого, почти незаметного безумия, оно разливалось по телу хмельной сладостью. И… всё сразу становилось хорошо.
Друзья, готовые вытрясти его до копейки, лишь бы выпить в нахаляву, превращались в самых порядочных людей в мире. Работа уже не казалась такой дерьмовой, а зарплата… зарплата была прекрасным поводом, чтобы отметить сегодняшний день. Или завтрашние успехи. Или хрен его знает что, только бы…
Неожиданно перед глазами Виктора помутилось. Прекрасный мир, в котором все добродушно улыбались, глядя на него начал со стоном меняться. Голову сдавили чьи-то стальные холодные лапы, словно какая-то тварь хотела выдавить его оставшиеся мозги на асфальт.
Заморосил легкий дождик и Соколову немного полегчало.
Но когда он поднял голову, чтобы оглядеться, содержимое желудка резко попросилось на дорогу.
На асфальте стояла огромная железная клетка, вроде тех, что бывают в зоопарке. В клетке кто-то сидел, похожий на огромную черно-белую пельмеху.
Виктор едва не хлобыстнулся на асфальт от удивления. Он никогда не видел, чтобы пельмени сидели в клетках. Выпучив глаза, он, пошатываясь, медленно подошёл поближе.
Гигантская пельмеха повернулась к нему. Соколов мог поклясться, что увидел пушистые лапы, которые охватили прутья решетки. Раздалось громкое урчание, которое волной ударило в голове Виктора.
- Ты это… не балуй мне, - он погрозил пальцем странному созданию. – А то щас… сразу пре-ве-спитаю, во!
Но на существо это не подействовало. Оно заурчало ещё громче, рвануло мощными лапами железные прутья так, что вся клетка заходила ходуном.
Виктор почувствовал, что намочил штаны. Это была удивительная новость! Но ещё удивительней было существо, которое ревело так, словно хотело расколоть несчастную голову Соколова на части.