Он сел на мокрый асфальт, прижав к груди дрожащие ноги, и пристально смотрел на трясущуюся клетку. Виктор боялся, что жуткое создание вот-вот выломает хлипкую решётку, набросится на него, оторвёт голову, высосет мозги, а что останется - отнесёт в полицию.
Раздался жуткий треск, словно затрещали чьи-то кости, послышались глухие стоны, в которых Соколов с трудом расслышал невнятное: «налива-ай, сука» и его охватил озноб. Зубы начали выбивать барабанную дробь, когда прутья решетки неожиданно исчезли, будто их стёрли ластиком.
Только сейчас Виктор сумел разглядеть жуткую тварь, которая медленно, словно в кошмарном сне, выходила из клетки, сверкая глазами.
Тварь была огромной. С каждой секундой сидящему на асфальте она казалась ещё больше. У неё были на морде черные круги, в центре которых горело адское пламя. Казалось, глаза существа прожигали Виктора насквозь.
Тварь бешено заревела и, подскочив к Соколову, молниеносным движением ударила когтистой лапой по горлу. Виктор захрипел, схватившись руками за рану, из которой карминовой струёй хлестала кровь.
Он беспомощно хватал ртом воздух словно рыба, брошенная на лёд. Последнее, что он увидел - тёмно-красные, будто у мясника, руки.
Аня с трудом встала, чувствуя сильное головокружение. Руки тряслись, в висках пульсировала тупая, давящая боль. На ватных ногах девочка подошла к столу, увидев рисунок.
Сердце упало вниз. На белом листе была изображена клетка. Двух центральных прутьев не хватало – их Аня успела стереть, она помнила это, но…
Панды не было. Она исчезла, испарилась… она выбралась из клетки, в которой её держали как узника.
Виктор очнулся от резкого визга тормозов и второй раз за последние полчаса наделал в штаны. Автомобиль остановился в двух шагах от его лица. Водитель хлопнул дверью, виртуозно выругался, упоминая каких-то диковинных животных.
При чем тут были «эти грёбаные алкаши» и какие-то немыслимые позы, Виктор не понял. Наверное, это была ещё какая-нибудь загадка…
- Вот, ещё один придурок, - вздохнул мужчина. – Ты откуда взялся вообще? Я же тебя, мудака, чуть пополам не переехал!
- Загорал, - невозмутимо ответил Соколов, оглядываясь по сторонам. – Тут клетка была, ты не видел, приятель?
- Какая клетка? – опешил водитель, вытаращив глаза.
- Огромная, железная клетка. Стояла, падла, на дороге. А в ней т-тт-тварюга… как медведь. Рожа – во, зу-бу-бяры, - Соколов показал мужчине предполагаемый размер клыков, не представляя, что сам был похож на медведя: лохматый, в грязной одежде, не говоря уже о запахе из штанов. - Она сожрала решётку и набросилась на меня!
Водитель снова показал завидные знания в области зоологии и анатомии, но на этот раз Соколов уже догадался, что он имел ввиду.
- О-о-о, дорогой, тебе надо не тут загорать. Давай-ка ты, езжай домой, выспись, как следует. Если мне на дороге ещё какой-нибудь хрен попадётся – тормозить не буду! Хоть душу отведу – одним мудаком меньше станет.
Чтобы Виктор не сомневался, он рассказал, что сделает с ним этот самый медведь, если встретит его лежащим в такой позе ночью. Соколов представил и едва не протрезвел.
Когда автомобиль скрылся из виду, Виктор почувствовал, что его вот-вот вывернет наизнанку. Через минуту водка спаслась из его желудка. По асфальту растекалась блевотина с непереваренными остатками пищи. Капли дождя заструились по кусочкам салата, словно маленькие мокрые черти.
От этой мысли Соколова вывернуло ещё раз. Он застонал, низко наклоняясь, едва не упал мордой в собственную рвоту, поскользнулся и снова встретился с непереваренным салатом. Желудок заурчал, но Виктор сейчас был не рад любой мысли о еде.
Отдышавшись, он неожиданно почувствовал себя лучше.
В кармане нашлась мелочь на проезд, которую заботливо оставила жена. Виктор с благодарностью подумал о Татьяне, не зная о том, что она уже несколько часов дожидается его дома.
Через пятнадцать минут он уже ехал домой в автобусе. Пассажиры шарахались от него как от мешка с дерьмом. Впрочем, в этом был свой плюс: Соколов мог спокойно усесться в удобное сидение, чтобы не шататься у всех на глазах.
С каждой минутой он всё сильнее и сильнее чувствовал горячую, жгучую волну стыда. Ему хотелось броситься к водителю, попросить его остановить автобус, а потом лечь на дорогу, чтобы его переехала первая попавшаяся машина.