Джонни почувствовал нарастающую тревогу. Он ругал себя за то, что оставил подругу одну. Телефон тоскливо гудел целую вечность.
- П-привет, зайчик, - промурлыкала Аня. – Ты даже не представляешь, как я рада твоему звонку!
«Зайчик? Что за дурацкое прозвище», - подумал мальчик.
- У тебя всё в порядке? – осторожно спросил он.
В трубке раздался странный смех, скорее похожий на плачь.
Девочка так сильно представила картину собственной смерти, что не сразу услышала звонок друга. Она уставилась в экранчик телефона, ловя каждой клеточкой души радостный сигнал. Он позвонил ей! Ур-раа!
Аня пообещала себе больше никогда-никогда не уходить в парк одной. Она столько пережила за последние полчаса, что хватило бы на два года вперёд.
В каждой женщине живёт истеричка и тигрица, которые не могут ужиться друг с другом. Чтобы истеричка успокоилась, а тигрица стала доброй и пушистой, нужен настоящий друг, иначе эти две дуры поубивают друг друга…
Джонни почти сразу нашёл её. Девочка кинулась к нему на шею, обхватила холодными руками и едва не повалила на землю.
- Ты же вся окоченела! – ахнул мальчик и снял перчатки. Аня настолько замёрзла, что не смогла даже натянуть их. Пальцы не гнулись.
- Д-да, ды-да, - кивнула она и улыбнулась посиневшими губами.
Джонни взял её за руку и осторожно начал одевать перчатки. Девочка виновато смотрела на него.
- Ты чего, за зайцами решила погоняться в этой куртёнке? – спросил он.
- Не-е, - Аня мотнула головой. – По-попа-ка я сюда припёрлась, все зайцы уже раз-з-бежались.
Лёха скрипнул зубами от боли, разогнулся, словно пружина и… остолбенел.
Из кустов на него выскочила Тварь с горящими яростным огнём глазами. Эта грёбаная зверюга была похожа на дикую кошку. Но таких кошек Лёха не видел ни разу в жизни.
Шерсть пламенела, словно чудовище только что вырвалось из ада. По крайней мере, парню так показалось.
- Это что за хрень! – выругался он и сразу забыл о беззащитной девушке, которая визжала в руках Стаса.
Не обращая внимания на него, Тварь стремительно прыгнула на Стаса, вонзив жуткие изогнутые когти ему в спину. Он коротко вскрикнул, руки разжались. Парень стал медленно оседать на землю.
Кошка откинула его, словно мешок с трухой, тело отлетело на несколько шагов. Лёха уже не сомневался, что его друг был мёртв. Ноги у парня подкосились, на штанах чуть пониже живота образовалось круглое темноватое пятно, которое медленно расползалось.
Чудовище выгнуло спину, словно хищная кошка перед прыжком, в оскаленной пасти сверкнули белые зубищи – такими легко перегрызть шею взрослого человека.
Лёха попятился, бормоча что-то невнятное. Он не знал, откуда взялась грёбаная Тварь, как оказалась здесь, но одно понял точно: она порвёт их всех на части, если они не уберутся отсюда.
Боковым зрением он видел, как от них побежала Катя. Он не собирался делать ей ничего плохого, только припугнуть, совсем немного. Это всё Стас, он виноват! Стас захотел поразвлечься и… каким-то образом навёл на них злобное проклятие!
Мысли волной холодного ужаса пронеслись в голове парня. Зубы выбивали барабанную дробь, ноги стали ватными.
Тварь сверкнула горящими глазами, издала такой жуткий, леденящий душу рык, что Лёха, который никогда не был робкого десятка, побелел как смерть.
Парень схватился рукой за сердце и повалился на землю словно подкошенный. Последнее, что он успел увидеть – фонтан крови, бьющий из шеи Гнутого.
Джонни почувствовал что странная тревога вернулась. Мальчику показалось, что внутри поселился отчаянный зверёк, который вцепился в сердце острыми коготками. Какое-то непонятное чувство подсказывало ему убираться, убираться как можно скорее из парка.
Аня была сама не своя. Девочка что-то бубнила про мохнатых зверьков и рисунки, большего от неё нельзя было добиться.
Джонни коснулся рукой её лба и ахнул. Кожа девочки будто горела.
- …а потом я куплю маме новую стиральную машину! – горячо зашептала она и судорожно схватила его за руку. – Хорошую машину, как в магазине, понимаешь?