- Какие-то отморозки, дядь Вить… подошли к Ане, стали приставать. Ну, я сказал, что нам домой надо. Они набросились, как психи, у одного был нож с собой…
- Твою мать! На детей с ножом, - воскликнул Виктор и страшно выругался. – Таких же надо кастрировать на месте! А как же ты отбился?
- Сам не знаю, - пожал плечами мальчик. – Когда увидел, что они хотят сделать с Анькой, ударил одного по мандаринам (в этом месте рассказа дядя Виктор довольно хмыкнул). Потом меня схватили, но рядом кто-то из прохожих крикнул, что позовёт ментов. Ну и… побежали мы. Думал, сердце выскочит – они за нами, реальные психи! Как успели добежать – сам не помню, потом вызвал такси, ну и… вот.
- Удавил бы этих ублюдков, - скрипнул зубами отец. – А ты молодец, не стушевался! Другой бы на твоём месте в штаны наложил.
- Угу, - кивнул Джонни. Зубы мальчика лязгнули по кружке.
- Ещё чаю будешь? – предложила тётя Таня. – У меня на травах настоенный, свойский.
- Угу, - снова кивнул мальчик. – Как там Анька?
- В порядке, невеста твоя, - улыбнулась тётя Таня. – Лежит и про какую-то Рысь твердит. Это у вас игра такая, да?
- Ммм… кхе-кхе, - Джонни закашлялся, едва не опрокинув чашку на живот. – Я пойду к ней, вдруг чего…
- Ну иди, иди. А я ей сейчас бульон приготовлю, продрогла вся… Чего удумала – в такой холод без шапки пошла! Слушай, Серафим…
- Да, - мальчику было непривычно, когда его называли по имени, но в голосе женщины не было заметно издевательства.
- Ты уж поговори с ней, с моей атаманкой. Она к тебе прислушивается. Если ей чего в голову взбредёт, не отступит, пока не добьётся своего. Я там на её столе рисунки видела – ничего не поняла, жуть одна.
Джонни похолодел.
- Всё будет нормально, тёть Тань. Она же любит рисовать, вот и…
- Ты сначала посмотри её фантазии, а потом с ней поговори. Мне она ничего не показывала, но я почувствовала что-то… - голос женщины перешёл на шёпот. – Словно от рисунков исходит какая-то злоба, словами не передать.
- Анька талантливая у вас, - искренне сказал мальчик. – Она и в школе ни перед кем не выслуживается, сама по себе. Её многие не понимают, особенно выскочки всякие… У нас вообще не школа, а психбольница. Особенных не любят, над ними издеваются или перевоспитывают. Но Анютка умеет за себя постоять.
Серафим подумал, что при необходимости девочка постоит не только за себя, но и за друзей. Чего только стоит тот охламон, которому она сломала нос у оврага.
- Что верно, то верно, - усмехнулась тётя Таня. – Дочка вся в папу у нас пошла – что не по неё так…
- Мать, чего ты гонишь? – вскипел дядя Витя. – Нормальная Анютка растёт. Я её сам учил доброму-светлому: рисовать, стихи рассказывать, песни петь, драться и руки выкручивать. Она в секции мальчишек лупила как сидорову козу – моя работа, - не без явной гордости заметил он.
Мальчик улыбнулся. И даже почувствовал уважение к дяде Виктору: вот бы его батя так же научил морды бить, никто в школе не приставал бы…
- Ты бы лучше её чему полезному научил, изверг! – полушутя сказала тётя Таня. – У девчонки в школе одни проблемы, по математике и русскому трояк светит, а она атаманкой по оврагам с мальчишками лазит. Серафимушка, солнышко, послушай…
- Да?
- Ты бы не смог с Анюткой позаниматься, а то запустит всё. В прошлом году круглой хорошисткой была.
- Без проблем, - живо согласился парень. – Но только если она сама захочет. – Добавил он, зная непростой характер девочки.
- А куда денется? – хитро улыбнулась женщина. – Вы с ней два сапога пара, вот и подавай ей пример.
- Ну уж, - замялся мальчик. – Из меня пример фиговый, сам по физкультуре отжимания не могу сдать.
Он покраснел, представив реакцию отца Ани. Но тот лишь многозначительно подмигнул ему. Когда дядя Витя был трезвый, он выглядел мировым чуваком!
Глава 16. Рысь возвращается