Корт аккуратно положил кулон. Его рука на миг легла девушке на грудную клетку. И уже третий раз за день его прошиб озноб, словно в лицо плеснули ледяной воды: Корт почувствовал, как её сердце чуть слышно трепыхалось в груди. Настолько слабо, что её грудь не поднималась и не опускалась, но всё же она была жива.
***
Юта не знала, что происходит, где она. Мир распадался на осколки, как в детском калейдоскопе. Ей было страшно. Разум мучительно пытался что-нибудь вспомнить или понять, но натыкался на преграду из света, такого яркого, что Юта не могла даже думать.
Свет сменился тьмой, и она подумала, что, возможно, умерла и попала в какую-то другую реальность. Но потом пришла боль, и Юте начало казаться, что она в темнице, где-то глубоко под землёй. Сверху над ней тонны земли и камня, которые постепенно смыкаются над головой, стискивают грудь. Она пыталась вздохнуть, но у неё не получалось. Она не могла даже пошевелиться. Паника охватила её, а затем она провалилась во тьму — такую чёрную и густую, что в ней не было уже ничего, даже самой Юты.
А потом снова пришёл свет. Он дробился на части, как отражение в воде, и в одном из отражений она увидела лицо. Это был её отец. Он смотрел на неё с волнением и говорил успокаивающим голосом. Юта улыбнулась ему. Её снова ослепил свет, и она прикрыла глаза. «Интересно, почему у отца такие синие глаза?», — почти безразлично подумала она. «Разве у него были синие глаза?».
Но вскоре это стало неважно, потому что отец держал её в объятиях, и ей было уютно и надёжно в его руках. Он укачивал её, Юта чувствовала, будто плывет по воздуху. Она засыпала.
Отец ушёл. Она не хотела, чтобы он уходил, но не смогла вымолвить ни слова. Она даже не смогла открыть глаз: веки были тяжёлыми, словно весили тонну, и так упорно не хотели открываться, как если бы их зашили. Юта перестала бороться и уплыла в небытие.
Потом пришла мать. Она баюкала Юту. Девушка слышала, как она поёт детскую считалочку, которую часто пела Юте в детстве:
Кто считает: раз, два, три –
В закатном пламени гори,
Скажет кто: четыре, пять шесть —
Хвост ящерицы должен съесть,
Посчитай: семь, восемь, девять —
Качает ветер дитя в колыбели,
Десять всему исчисляет предел —
Ты тот, кто последним остаться сумел.
Юта открыла глаза. Она была у себя в комнате, а мама сидела за столом, спиной к ней, и пела. Юта успокоилась и прикрыла глаза. Она слушала мамин голос, но постепенно начала осознавать, что что-то не так. Она не понимала слов песни. Пели на незнакомом языке.
Юта собралась с силами и сбросила оцепенение. Она снова открыла глаза. Комната плыла, отчего-то всё вокруг казалось одноцветным, золотисто-жёлтым. Юта попыталась привстать и охнула от боли.
Песня оборвалась, и девушка, сидевшая за столом спиной к ней, обернулась. Она отложила ткань и иголку и подошла к Юте. Та смотрела на неё во все глаза.
Девушка была очень красива. Юте сразу бросилась в глаза её гладкая золотисто-бронзовая кожа. За всю жизнь Юта не видела подобного оттенка. Конечно, некоторые девушки в Лиатрасе любили искусственный загар, но он был скорее коричневым, а не медно-золотым, как у незнакомки.
Длинные волосы, рассыпавшиеся по плечам, были заплетены в мелкие косички и тоже были необычного песочного цвета. Но больше всего Юту поразили её глаза. Они выделялись на точёном овальном лице чистым золотом, огромные, блестящие, как две монеты. В тусклом освещении комнаты казалось: они излучают собственный свет.
Лишь спустя несколько минут Юта поняла, что просто пялится на девушку, в то время как та со сдержанной улыбкой позволяет рассматривать себя. Юта открыла рот, чтобы что-то сказать. В горло словно насыпали песка. Она откашлялась и прохрипела:
— Что случилось? Где я?
— Ты находишься здесь уже два дня, — ответила девушка мягким, ясным голосом. — Мой муж нашёл тебя в пустыне и принёс в Утегат. Руг не хотел отпускать тебя, но тебе повезло: Корт — ругат, так что он сумел договориться. — Девушка улыбалась, глядя на Юту своими удивительными глазами.
— Да, должно быть, повезло, — слабым голосом ответила Юта.
Она не поняла ничего из сказанного, кроме того, что кто-то спас её и принёс сюда. Только вот куда — сюда?
Юта повернула голову, чтобы осмотреться. Это движение вызвало головную боль. Юта подумала, что, наверное, ударилась головой. Когда комната перестала кружиться, она увидела, что находится в небольшом помещении с низким потолком.
Она лежала на кровати в углу, накрытая лёгким покрывалом. Посередине комнаты стоял массивный стол. Он показался Юте каменным, и девушка присмотрелась внимательнее. Может, она ещё не совсем пришла в себя и ей что-то мерещится? Но табуретка, на которой сидела девушка с янтарными глазами, тоже была каменной.
В стенных нишах были вырублены полки, а вдоль стен стояло несколько плетёных сундуков разного размера. Юта обратила внимание на материал, из которого было сделано почти всё в комнатке: и полки, и стены с полом, и низко нависший потолок. Материал был песочного цвета, а текстура — какой-то абразивной, слегка блестящей на свету. Юта никогда не видела ничего подобного.
От напряжения голова разболелась сильнее, и Юта снова обратилась к девушке, терпеливо сидевшей возле неё.
— Скажите, где я? Мы в больнице?
— Больнице? — переспросила девушка. Она произнесла это слово как-то неуверенно, делая ударение на каждом слоге, так, будто обкатывала на языке звучание нового слова. — Нет, мы находимся в Утегате. Меня зовут Леда, ты в моём доме.
Доме? Юта непроизвольно обежала глазами странную комнату, и снова вернулась к девушке, назвавшейся Ледой.
— Что такое Утегат? И почему я здесь?
— Ты упала с неба и чуть не погибла, но Руг пощадил тебя и вернул в мир живых, — терпеливо разъяснила Леда. Её мягкая улыбка успокаивала, а голос баюкал. — Утегат — это поселение, где мы живем. Подземный город.
— Поселение? — Юта была в недоумении. Она решила, что снова что-то не так поняла, но голос Леды звучал уверенно и в то же время обыденно. — Но как это возможно? Кроме Лиатраса на Нибелии нет других городов…
Леда не ответила, лишь улыбалась и смотрела на Юту своими невообразимыми глазами так, как смотрят на несмышлёного ребёнка, ещё ничего не знающего о мире.
— Главное, что ты должна сейчас знать — ты в безопасности. Хорошо? А теперь отдыхай. Тебе надо набраться сил.
Юта действительно чувствовала себя очень уставшей. Она откинулась на жёсткую подушку, пахнущую солнцем и сушёными травами, стараясь ни о чём не думать. Всё, что сказала девушка — Леда — было таким странным, что казалось нереальным. «Может, я сплю», — подумала Юта. — «И скоро проснусь, и всё снова станет нормальным».
Но проснуться она не успела.
Ткань, закрывающая дверной проём, отлетела в сторону, и в комнату вошёл мужчина. Он собирался что-то сказать, но увидел очнувшуюся Юту и остановился. Юта не знала, как реагировать на его появление, отчего-то растерявшись, и тоже молчала.
Мужчина, смотревший на неё от порога, был высоким и широкоплечим. Его кожа была очень загорелой, тёплого коричного оттенка. Черты лица были крупными и немного грубыми, с широкими скулами и хищным носом. Кожа была сухой, а тонкие губы — растрескавшимися. Чёрные волосы, будто припорошённые пеплом, свободно касались плеч. Они показались Юте закрученными в тонкие жгуты. И ещё его глаза. Синие, как два осколка сапфира, — такие же чистые и острые. Эти глаза были направлены на Юту, и их взгляд резал, словно ножом.
Юта замерла под этим взглядом, как мышь перед удавом. Почему-то внешность мужчины поразила её, одновременно притягивая и заставляя инстинктивно опасаться. Юта почувствовала себя неуверенно, совсем не так, как с милой девушкой. Ей захотелось натянуть покрывало до самого подбородка, если бы это могло спрятать её от этого взгляда. А потом полог снова качнулся, и Юта оцепенела, забыв, как дышать.