Некоторое время Леда сидела неподвижно, вспоминая и заново переживая прошлое. А затем вздрогнула, возвращаясь к настоящему. Она слабо улыбнулась Юте, вымученной усталой улыбкой, как будто рассказ забрал у неё все силы.
— С тех времён у него остались не только шрамы, — медленно продолжила Леда. Было видно, что рассказ причиняет ей боль. — Руг иссушает не только тело, но и душу. Он заставляет видеть разные вещи: то чего нет и не может быть. Насылает иллюзии и видения, морочит человека. Иногда бывает так, что он оставляет человеку жизнь, но забирает разум.
Юта непроизвольно подалась вперёд. Почему, зачем Леда говорит это?
— Но с Кортом ведь не случилось ничего такого! — выпалила она. — В смысле, он ведь в полном порядке?
Реакция Леды удивила её.
— Да, — ответила та задумчиво.
Она опустила руки на колени. Взгляд был обращён в пол. Волосы скрывали выражение лица.
— Да, — повторила девушка, — но ты должна понимать: то, что с ним произошло, не могло не изменить его. Я не знаю, каким Корт был раньше, могу только догадываться. Но за время, что он провёл в пустыне, Корт одичал. Стал почти что зверем, настолько похожим на своего саграла, будто их и правда вскормила одна мать.
Многие недели после того, как Корт попал в Утегат, он ни с кем не говорил. Только шептал что-то всегда находившемуся рядом Утагиру. Многие тогда решили, что он лишился разума в пустыне.
Однажды, когда Корт был ещё слаб после перехода через пески, я принесла ему поесть. Он схватил меня за руку и произнёс хриплым голосом, как будто месяцы не пользовался им, позабыв, как это — говорить: «Я хочу выйти наружу. Ты покажешь мне дорогу?».
Это были его первые слова за Руг знает, какое время. Но прежде чем Корт полностью пришёл в себя, прошло ещё много дней. Я помню, как он каждую ночь спал на песчаном полу, свернувшись рядом с Утагиру. Ещё долго Корт не мог избавиться от этой привычки, не в состоянии заснуть до тех пор, пока саграл не приходил к нему и не ложился рядом, укрывая своей длинной шерстью, как одеялом.
Леда была печальна, а в её голосе звучала бесконечная любовь.
— Я думаю, никто не в состоянии до конца понять, через что он прошёл, и как это изменило его. Он не любит говорить о том, что было. То, что я рассказала тебе, я вытягивала из него по слову на протяжении всех этих лет. И я до сих пор не знаю всего. Так что не переживай слишком сильно из-за его реакции. Он не злится на тебя. Просто для него это иначе, чем для нас.
В конце концов, никто из нас не знает, каково это — быть ругатом.
«Так вот оно что», — думала Юта, возвращаясь от Леды домой. «Было так глупо с моей стороны просить Корта о таком. Я ведь даже не догадывалась о том, через что ему пришлось пройти». Грудь стиснула боль. «Всё это так ужасно. Но, по крайней мере, теперь понятно, почему Корт так отреагировал на мою просьбу, — у него психологическая травма из-за того, что ему пришлось пережить в пустыне.
Я должна найти его и извиниться».
***
Корт сидел за рабочим столом, затачивая ножи. Леда звякала посудой, прибираясь на кухне. Её длинные волосы были собраны в причудливый узел на затылке. Вместо привычной воинской одежды — кожаных обтягивающих штанов с ремнём-портупеей и кофты-безрукавки из плотной ткани — на ней были просторные серые штаны и лёгкая рубашка с длинным рукавом. Это был первый вечер за долгое время, который они смогли провести дома, занимаясь хозяйством.
— Кстати, чуть не забыла. Сегодня заходила Юта, — кинула Леда через плечо.
Она чистила горшки, натирая песком. Воздух наполнял запах готовящегося жаркого из ящериц.
— Правда?
— Да. Ты удивлён? Она спрашивала про тебя, хотела извиниться. Сказала, ты разозлился на неё.
Корт ощутил внезапное раздражение. Он отвернулся к своему столу и с новой силой принялся водить лезвием одного ножа о другой.
— У меня были на то причины.
— Ты должен быть с ней помягче. Ты забываешь, что она совсем недавно в Утегате. Ей, как никому, нужна поддержка, особенно от тебя. Ведь ты единственный, кто может её понять.
Корт знал, что Леда права. Но именно поэтому он и должен был так поступить. Юта была упряма и независима. Он знал таких людей, как она. И знал, что если уж они вбили себе что-то в голову, то ни за что не отступятся.
Сперва он не понимал, что помогало ей держаться всё это время. Юта была спокойна и благоразумна. Не плакала и не впадала в апатию. Пройдя через то же, через что прошла она, Корт знал, что владеть собой так хорошо просто невозможно. Никто не может быть настолько безразличным, когда его жизнь только что рухнула. Что-то должно было выдать её истинное душевное состояние, но она продолжала оставаться невозмутимой и уравновешенной.
Корт догадывался, что у неё есть что-то, за что она держится. То, что помогает ей не рассыпаться на части. Но он и вообразить не мог, что она задумала вернуться в Лиатрас. За все годы, проведённые в Утегате, ему никогда не приходила в голову эта мысль. Ни разу. Конечно, он скучал и часто думал о доме, особенно поначалу. Но вернуться… это было просто немыслимо. Безумие в чистом виде. Ведь даже если преодолеть пустыню, в город всё равно не войти. Всё закончится тем, что ты умрёшь под его стенами.
Неужели эта безумная, опасная фантазия и была тем, что помогало Юте выстоять эти недели? Корт не хотел думать о том, что с ней будет, если отнять у неё эту надежду, её последнюю соломинку. Но ещё меньше он желал участвовать в её самоубийстве. Он должен раз и навсегда выбить эту дурную идею из её головы. Он просто не может допустить того, чтобы Юта погибла, пытаясь её воплотить.
— О чём задумался? — прервала его размышления Леда.
— Так, ни о чём. Тебе не о чем тревожиться. Просто Юта порой так напоминает мне самого себя, как будто я смотрюсь в зеркало и вижу в нём себя прошлого. А такие вещи не всегда бывает приятно вспоми…
Полог над входом отлетел в сторону, и в дом без стука вошёл человек.
— Что за… Гвирн? Какого Руга ты здесь делаешь?
— Спокойно, — быстро проговорил Гвирн, выставив перед собой руки. — Вот уж тёплый приём… Я зашёл к тебе, как гость. Как один житель Утегата к другому. Никакого скрытого умысла.
— Ну уж в это я вряд ли поверю. Но… что ж, раз пришёл, заходи.
Корт не стал вставать, только повернулся лицом к неожиданному гостю. Гвирн прошёл на середину кухни и с интересом осмотрелся так, как будто это могло дать ему представление о планах Корта.
— Леда, рад тебя видеть. Прекрасно выглядишь, — обратился он к девушке, замершей у кухонного стола.
— Гвирн, — сухо произнесла Леда вместо приветствия. — Чем обязаны?
— Как я уже сказал, это всего лишь дружеский визит. Я пришёл поговорить.
— В таком случае я лучше оставлю вас, — тут же отозвалась Леда. И, сверкнув глазами, скрылась в соседней комнате.
— Я не очень ей нравлюсь, да?
На лице Гвирна играла неприятная ухмылка. Даже если он и зашёл просто поговорить, то был не прочь попутно вывести Корта из себя.
— Брось, Гвирн. Зачем ты пришёл в мой дом? — спокойно ответил мужчина.
Гвирн подошёл к столу и без приглашения сел. Ухмылка слетела с его лица так же быстро, как появилась. Теперь он смотрел на Корта серьёзно.
— Думаю, нам стоит обсудить сложившуюся ситуацию.
— Под ситуацией ты подразумеваешь убийство Канга, совершённое по твоей указке?
Корт не собирался притворяться и играть в игры. К тому же, он тоже был не против вывести противника из себя. Но Гвирн никак не отреагировал на шпильку. Самообладания ему было не занимать.
— Если бы это не сделал кто-то из моих людей, сделал бы кто-то ещё. Тебе не хуже меня известно, что это было необходимо. Поэтому, может, перестанешь меня обвинять, и поговорим? Я пришёл не для того, чтобы ворошить прошлые обиды, а для того, чтобы вместе подумать о будущем.
Корту не хотелось этого признавать, но Гвирн умел вести переговоры. Возможно, тот факт, что многие из его предков были Кангами в Утегате, всё же сыграл свою роль. При определённых обстоятельствах из него действительно получился бы отличный Канг. Но на его беду, нынче обстоятельства сложились иначе.