— Но госпожа не любит, когда вы одновременно пьете и деретесь… — потирая ушибленное плечо проговорил названный офицер «змеенышей».
— Значит, я сначала выпью, а потом — подерусь! — заявил Децим, а потом повернулся к Разору. — Давайте договоримся так, маэстру Разор: если первых три касания сделаю я, то вы возглавите полк латной пехоты в моем войске! Скажем — на год!
— А если я, то ты вступишь в Орден зверобоев, твое высочество! — ухмыльнулся Разор и завязал серо-седые волосы в тугой хвост. — И пойдешь со мной в Залив Устриц — охотиться на морских химер! А? До тех пор, пока не убьем всех!
— Ага! — не скрывал искреннего счастья Децим.
Он по примеру седого кондотьера скинул кафтан и, забыв о истребованном у Фиданцы виски, бросился на старого кондотьера. Публика завопила от восторга, музыканты, подстроившись под сумасшедший ритм боя, вместо «кесарянки» завели гномскую быструю «тапатеру»…
Праздник набирал обороты: народ был настроен гулять до полуночи, чтобы в полдень следующего дня присутствовать на венчании. Столы ломились от еды и напитков, на кострах и у походных плит готовили новые кушанья, меж шатров растянули гирлянды из фонарей и флажков… Циркачи, артисты, поединщики и дрессировщики, менестрели и музыканты развлекали гостей. Шумным обычно был первый день. Ортодоксы так и говорили: «первый день — для людей, второй — для новобрачных». После венчания должна была начаться церемония дарения, когда каждый — добрым ли словом, дорогим ли подарком или другим способом поздравляет молодых. А после нее — новую семью должны были благословить родители, и отправить их… Или — в опочивальню, или — как соизволит его высочество герцог Аскеронский. Что на уме у молодого Аркана — предсказывать не брался никто, даже сам Деспот.
— А ты знал что он — Кориолан? — спросил Оливьер у стоявшего рядом легендарного вождя Сверкеров.
Они оба, с объемными кружками пива в руках с удовольствием наблюдали поединок титанов: два величайших воина Деспотии — старый и молодой, прямо сейчас сошлись в клинче, и страшный скрежет скрещенных клинков заставлял особо чувствительных зрителей болезненно морщиться. Сверкер тоже морщился, но по другому поводу. Ему было жалко, что эти дылды-людишки так небрежно относятся к доброй стали…
— Оливьер! Да мне… Да я… — Ёррин явно пребывал в дурном расположении духа и явно хамил. — Я в гробу видал его фамилию, если честно. И твою — тоже. И фамилии Шарля и Луи, и имя Цудечкиса. Если тебе это обидно — можешь пообижаться, даже поплакать, или вызвать меня на ристалище! Только учти: затупленный топор называется «молот» и я с удовольствием размозжу тебе всю голову и некоторые пальцы!
— Меня зовут Башен! — возмутился бывший оптиматский купчина. — А Оливьер — это фамилия!
— Ой, ну и поцелуй меня в задницу, — отмахнулся кхазад. — И ты, и Башен, и кто угодно еще!
— Какая муха тебя укусила, гноме? — двинул его кулаком в плечо Оливьер, внезапно оказавшийся Башеном.
— Такая муха, что у остроухой Черной Птички подарок новобрачным, кажется, лучше чем у меня! — горько вздохнул Ёррин. — И как мне успеть привезти еще полтонны золота, и где его взять — я понятия не имею! Еще и наш монсеньерище черт знает куда запропастился!
— Насколько я знаю Буревестника, он или ходит с сияющим видом меж костров и источает благость, подшучивая, похлопавая по плечам и рассказывая всем вокруг, какие они невероятные молодцы, и как мы с Божьей помощью и по собственному разумению надерем всем задницы и получим при этом хорошие доходы… — задумался Оливьер. — Или — в черной меланхолии сидит где-то под деревом и переживает о том, что не спас детишек Тимьяна. Что у него в башке творится — порой понять очень сложно…
— Надо искать! — кивнул Ёррин. — Или я сяду в выда-перда-ющуюся лужу!
— Буревестника искать? — Оливьер допил пиво и с жалобным выражением лица вытряхнул на траву последние капельки пенного напитка.
— Полтонны золота, Бушель! — посмотрел на него как на идиота гном. — Я тебе о золоте толкую, Башкан! Причем тут наш монсеньерище?
— Башен! — начал потихоньку свирепеть Оливьер. — Меня зовут Башен!
— Ты поможешь мне найти золото или нет, Бульон? — упер руки в боки легендарный вождь.
— Я тебе так скажу… — медленно выдохнул воинственный купец. — Вероятность этого крайне мала!
— Ну почему же — мала? Тут где-то у палатки пекарей я видал одного порядочного маэстру — клюв у него желтый, а перья — черные. Очень правильный мужчина, хоть и птица! Если мы найдем черного дрозда — то шансы наши кратно возрастут! Идем, Башмак, со мной, я покажу тебе, как решаются вопросы… — и гном вразвалочку пошел прочь от ристалища, где вновь кружили друг вокруг друга Разор и Змий.