Вопреки уверенности своих друзей, Рем Тиберий Аркан не страдал от черной меланхолии. И меж костров он ходить тоже закончил. Сейчас скандально известный потомок легендарной семейки крался к шатру своей невесты, пытаясь не привлечь внимания бдительной смарагдской стражи, которую возглавлял Кассий Гальба, ранее бывший претендентом на руку Габриель, а ныне — ставший вассалом Арканов.
Рема просто распирало изнутри! Он, наконец, дочитал до того самого места, ради которого экзарх и вручил ему дневник Мамерка Аркана Пустельги, и теперь Буревестнику срочно нужно было с кем-то поделиться потрясающей в своей невероятности новостью. И лучшей кандидатурой на это была девушка, которая вот-вот должна была стать его женой.
Потому что кто, как не Габи, подарившая жениху чудесную плесень, оценит идею отправиться в качестве свадебного путешествия на поиски следов наследия прежних? Живший двести лет назад предок точно так же, как и его потомки сейчас, столкнулся с Фениксом. И тогда, два века назад, стал искать средство для того, чтобы справится с эгрегором, который тогда только-только набирал свою мощь. И — нашел! Точнее — нашел путь, след из хлебных крошек, а потом — загремел в тюрьму к Аквила из-за дурного арканского нрава и задиристой натуры… А потом сбежал — прямиком в Доль Наяда, и там уже сумасбродному Мамерку Пустельге не до Феникса стало, там своих проблем целая гора!
И Рему стало не до Феникса — мимо прошел смарагдский патруль. Нет, засеки они в густой траве Аркана — позубоскалили бы немного, погрозили бы пальцем, да и всё. Мол, ай-яй-яй, какой нетерпеливый жених! И объясняй им потом, что он не за тем, о чем они подумали, аки уж скользил во мраке к шатру невесты…
Переждав, когда воины в шапелях отойдут подальше, Буревестник заработал локтями и коленями, и быстро-быстро добрался до белого полога. Теплый желтый свет и негромкие девичьи голоса заставили герцога Аскеронского замереть на самой границе тьмы. Девушки пели хорошо, Рем даже заслушался.
— Спустился кто-то с горки невысокой…
Наверно, милый, думаю!
Его дублет из ткани аскеронской
Тревожит душеньку мою!
Рем подумал, что с тканями в Деспотии как раз возникли неожиданные проблемы, да и дублеты носит разве что оптиматская знать, то есть — очень плохая партия для честной ортодоксальной девушки… Но песня звучала очень контрастно с буйным весельем мужчин у костров, слушать девушек было очень приятно! Так и хотелось самому оказаться этим парнем в дублете, и такие мелочи, как дефицит тканей отходили на второй план.
Скорчившись в зарослях из лопуха, Буревестник ждал, пока девушки допоют, дошушукаются и дохихикают, и, взяв с собой фонари, покинут шатер Габориель. Сколько прошло времени — сказать было сложно, но народ от костров начал расходиться: тарвальцы и их многочисленные родственники и друзья шли в город, дальние гости — разбредались по шатрам. Скорее всего — дело шло к полуночи. Аркан присматривался к теням в шатре — Габриель расчесывала волосы. Рем с жутким хрустом суставов распрямился и в два прыжка оказался у стены.
— Зайчишка! Это я! — громко зашептал он.
Внутри что-то упало, девушка пискнула, но сдержалась, а потом приблизилась к тому месту, где прятался Рем и прошептала в ответ:
— Дурак дурной, знаешь как я ужасненько напугалась? Ты чего тут? Соскучился?
— Конечно, соскучился, спрашиваешь, — откликнулся Рем. — Мы только на обручении рядом постояли, и ты была такая красивая-красивая, а потом тебя взяли и увели! Это ведь сплошное расстройство! А еще у меня есть страшно важные новости, тебе срочно нужно это узнать! Впускай меня скорей, пока никого нет!
Он чувствовал сильное нервное возбуждение — от близости к тайне, и от близости к Габи, конечно.
— Ну давай, только быстренько! — полог отдернулся и Аркан нырнул внутрь и зажмурился от желтого света, который исходил из изящного переносного фонаря, стоявшего тут же, на невысоком столике у кровати.
— Ой какой ты грязны-ы-ый! Давай почищу! — Габи тут же взяла власть в свои руки, вооружилась щеткой и принялась уничтожать следы передвижения ползком по сырой траве с одежды жениха. — А ты чего молчишь? Рассказывай, что там за страшно интересные новости?
Рем молчал потому, что смотрел на Габриель широко раскрытыми глазами и чувствовал, как у него начинает гореть лицо: на девушке была одна только летняя ночная сорочка из тончайшего шелка, примерно до колена. И манящие девичьи изгибы она не только не скрывала, а напротив — подчеркивала! Зайчишка то ли забыла по невинности своей о том, как выглядит, то ли увлеклась работой, энергично орудуя щеткой. Так или иначе — впечатление на будущего мужа она произвела ошеломительное.